Они пробирались мимо кранов, армейских и гражданских грузовиков, разбросанных среди портовый сооружений, на несколько метров отстав от итальянских солдат. Снегопад прекратился совсем недавно – северные склоны холмов Рилича покрыл снег. По-прежнему было морозно. Утренний час и холод, не способствовали многолюдью. Навстречу редко попадались солдаты, как и говорил Карлос, либо резервисты, либо юнцы, гражданские лица тех же возрастных категорий. Казалось, мужчины среднего возраста в порту отсутствуют.

– По крайней мере, вы преподали им хороший урок морали, – продолжал Джордже, – юным леди, во всяком случае. Джакомо не придает значения такого рода вещам. Что было в сообщении, которое передал вам Карлос от наших римских союзников?

– Приказывают остаться в Плоче и ждать дальнейших распоряжений.

– Абсурд.

– Конечно.

– С их стороны было неразумно посылать такую шифровку. Мы могли предвидеть нечто подобное.

– Я предвидел, хотел спровоцировать именно такое развитие событий. Теперь инициатива в наших руках. Если бы мы беспрепятственно покинули порт, а затем вдруг наткнулись на пару танков, перекрывших равнинную дорогу, то безнадежно утеряли инициативу. Эти двое «гвардейцев» впереди не больно смышленые, правда?

– Потому что не обыскали нас? Один слишком стар, другой слишком неопытен, чтобы позаботиться об этом. И потом, взгляните на наши честные лица.

Итальянцы, подведя процессию к невысокому дощатому бараку-времянке, поднялись на крыльцо и постучали в дверь. Все пятеро вошли в маленькую комнатушку, такую же убогую, как и само строение. Обстановка здесь была более чем спартанская: потрескавшийся линолеум, два металлических шкафчика с картотеками, рация, телефон, стол и несколько стульев. Увидев вошедших, офицер, сидевший за столом, поднялся. Это был невысокий худой мужчина среднего возраста с толстенными очками на хрящеватом носу, что исчерпывающе объясняло, почему он не на фронте.

Прищурясь, комендант близоруко всматривался в стоящих перед ним людей.

– Майор Петерсен? – после долгой паузы спросил он.

– Да. Рад нашему знакомству, комендант.

– Взаимно. Однако удивлен... – комендант смущенно прочистил горло. – Я только что получил приказ о задержании.

– Тс-c! – Петерсен приложил палец к губам и шепотом спросил:

– Мы одни?

– Да.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– В таком случае, поднимите руки вверх.

Карлос, отодвинув стул, встал.

– Извините. Я должен проверить дверь носовой каюты.

– Ты до сих пор не видел ее? – удивленно спросила Лоррейн.

– Нет. Если Петер говорит, что она заварена, значит, дело обстоит именно так. Но все же любопытно.

Он возвратился в кают-компанию спустя буквально пару минут.

– Заваренная дверь есть заваренная дверь. Единственный способ ее открыть – вновь прибегнуть к помощи сварки. Я послал Пьетро на берег попробовать отыскать сварочный аппарат, правда" не слишком надеюсь, что ему это удастся. У нас на «Коломбо» он был, но Петер с друзьями сбросили его ночью в море.

– Говоришь так спокойно, точно это тебя ничуть не волнует, – заметила Лоррейн.

– Я не беспокоюсь по пустякам.

– А если ты не сможешь извлечь людей из каюты?

– Тогда им придется оставаться в ней, пока мы не вернемся в Термоли.

– Корабль не затонет раньше, чем это случится? Ты не думал о такой опасности?

– Да, это меня бы расстроило.

– Уже лучше. По крайней мере, хоть какое-то сострадание.

– Меня мог огорчить сей факт только потому, что я очень люблю этот старый катер. Противно думать, что «Коломбо» может стать могилой для Алессандро, – и лицо, и голос Карлоса оставались холодными. – Сострадание? Сострадание к этому дьяволу, к бандиту? К убийце, который путешествует со шприцами и ампулами со смертоносными ядами? Сострадание к психопату, который лишь посмеивался бы, отправив на тот свет тебя или Зарину? Петер пожалел его – и напрасно! Сострадание... – Карлос резко повернулся и вышел.

– Теперь ты его огорчила, – промолвил Джакомо. – Придирки, придирки. Ты осуждаешь и обвиняешь людей, в данном случае Петера и Карлоса, не имея ни малейшего понятия, о чем говоришь.

– Я же ничего плохого не думала, – Лоррейн была сбита с толку.

– Дело не в том, что ты думаешь, а что говоришь. Могла бы последить за своим языком, – сказал Джакомо и следом за капитаном покинул кают-компанию.

Лоррейн осталась стоять неподвижно, уставясь в одну точку. Лицо ее было удрученным. По щекам девушки медленно ползли две большие слезинки. Зарина положила руки ей на плечи.

– Не принимай это так близко к сердцу, – сказала она. – Все образуется. Они не понимают тебя, потому что мужчины.

Примерно десять минут спустя Петерсен с компаньонами подъехал к причалу на старом, не то военном, не то гражданском, грузовике с брезентовым кузовом, и таким же хлопающим на ветру пологом у заднего борта. Майор спрыгнул с води тельского сиденья на землю о окинул взглядом пятерку, стоящую на палубе «Коломбо»: Карлоса, Джакомо, Лоррейн, Зарину и Михаэля. Рюкзаки и рации стояли у их ног.