Водитель, радостно улыбаясь, поздоровался с Джордже и Алексом – все трое, очевидно, были старыми добрыми знакомыми. Майор не потрудился представить его остальным.

– Перенесите вещи в автобус, – приказал он, – Иосипу не очень хочется, чтобы перед входом в его отель красовался итальянский военный грузовик.

– Отель? – спросила Зарина. – Мы собираемся остановиться в отеле?

– Путешествуя в компании с нами, – внушительно промолвил Джордже, – вы можете рассчитывать только на лучшее.

Однако дорога к отелю, впрочем, как и он сам, выглядели далеко не лучшим образом. Поставив автобус в гараж, Иосип проводил гостей по узкой тропке к тяжелым деревянным дверям.

– Запасной выход, – пояснил Петерсен. – У отеля Иосипа репутация солидного заведения. Он не нуждается в дополнительной рекламе, сопровождая толпу постояльцев.

По короткому коридору они прошли в вестибюль, небольшой, но опрятный и светлый.

– Ну-с! – Иосип энергично потер руки. – Как только вы занесете багаж, я покажу ваши комнаты. Мойтесь, причесывайтесь – и обедать! У меня, конечно, не «Бристоль», – он развел руками, – но спать голодными не ляжете.

– Я еще не отошел от дороги, – Джордже кивнул в сторону бокового прохода. – Пойду, немного встряхнусь.

– Бармены на ночь уходят, профессор. Вам придется обслуживать себя самому.

– Не беспокойтесь, Иосип. Я справлюсь с этой тонкой работой.

– Прошу вас, леди, – обратился хозяин к девушкам.

Наверху, в коридоре, Зарина повернулась к Петерсену и, понизив голос, спросила:

– Почему ваш Друг назвал Джордже профессором?

– Его так зовут многие, – шепотом отозвался майор. – Кличка. Могли бы сами догадаться. Джордже всегда ведет себя, как папа римский.

Обед оказался намного лучше, чем можно было предположить, судя по словам Иосипа, а если учесть, что время было военное, то просто сказочным – сочная далматинская ветчина, запеченный лобан, поданный под белым соусом, фаршированная телячья печенка, изумительно вкусная оленина превосходно шла под знаменитое нерет-винское красное.

– Никто не знает, что ждет его впереди, – мрачно заметил Джордже и умолк минут на пятнадцать. Даже в лучшие времена его гастрономические экзерсисы не принимали форму столь ужасающего обжорства.

Кроме толстяка, его компаньонов и хозяина за столом сидела жена Иосипа – Мария. Невысокая, темноволосая, как супруг, она, во всем остальном, разительно отличалась от мужа. Тот был медлительным и молчаливым – Мария живой, подвижной и общительной до болтливости. Она оглядела Зарину и Михаэля, обедавших в конце зала за маленьким столиком, затем окинула взглядом Лоррейн и Джакомо, сидевших за таким же столиком с другой стороны, и сказала:

– Ваши друзья не слишком словоохотливы. Джакомо, проглотив кусок оленины, пробормотал:

– Потому что у них заняты рты.

– Нет-нет, они разговаривают, все в порядке, – откликнулся Петерсен, – просто их не слышно из-за лязга челюстей Джордже. Но ты права, они говорят очень тихо.

– Почему? – спросил Иосип. – Почему они шепчутся? Здесь бояться некого, кроме нас, их здесь никто не услышит.

– Джордже прав – они не знают, что ждет их впереди. Все вокруг внове, не для Джакомо, а для остальных троих. А осторожничают, потому что, с их точки зрения, для этого есть все основания. Каждый думает, что этот день может оказаться для него последним на этой земле.

– На базаре ходят слухи, что партизаны прорвались через итальянский гарнизон в Празоре, двинулись вниз по долине Рамы и теперь находятся между нами и Яблоницей, – сообщил Иосип. – Они могут оседлать дорогу. Какие планы на завтра? Если мне следует поторопиться, ты только скажи.

– Почему бы и. нет. Нам нужно подняться в горы как можно быстрей, но этих молодых людей мне трудно представить в роли скалолазов. Поэтому придется ехать на грузовике, покуда возможно.

– А если натолкнетесь на партизан?

– Завтра увидим.

Закончив есть, Лоррейн и Джакомо подошли к столу, за которым беседовал с хозяином Петерсен.

– Я уже пыталась Сегодня размять ноги, но вы остановили меня, – сказала Лоррейн. – Хочу сделать это сейчас. Не возражаете?

– Возражаю. Мостар находится недалеко от линии фронта. Вы – молодая красивая девушка. Улицы, по которым захотите прогуляться, полны солдат, вернувшихся с передовой. Мало ли что может случиться? К тому же стоит жестокий мороз.