– С каких пор вас стало беспокоить мое здоровье? – Лоррейн вновь перешла на уже знакомый майору высокомерный тон. – За мной присмотрит Джакомо. Видимо, вы по-прежнему мне не доверяете.

– И это тоже.

– Чего вы ждете от меня? Думаете, я убегу, доложу обо всем властям? Знаете же, что я не могу этого сделать.

– Знаю. А не хочу вас отпускать только потому, что буду переживать за вас.

Красивые девушки обычно не выдают своих истинных чувств, но Лоррейн была почти близка к этому.

– Спасибо, – ледяным голосом произнесла она.

– Хотите, я буду сопровождать вас? – предложил Петерсен.

– Не хочу, – наотрез отказалась Лоррейн.

– Поймите же, Петер, – вмешался в разговор Джордже, – вы ей не нравитесь, – он отодвинул стул. – Зато всем нравится Джордже, большой, веселый, симпатичный Джордже. Я пойду с вами!

– Вы меня тоже не устраиваете. Петерсен закашлялся.

– Знаете, юная леди, майор прав, – сказал Иосип. – После наступления темноты в городе становится опасно. Ваш Джакомо кажется надежным защитником, но есть улицы, куда не отваживаются заглядывать даже военные и полицейские патрули. Я знаю все места и могу предложить свою компанию.

– О, вы очень добры, – улыбнулась Лоррейн.

– А можно и мы прогуляемся вместе с тобой? – спросила Зарина.

– Конечно же, можно.

Облачившись в теплые куртки, все пятеро, включая Михаэля, вышли из гостиницы, оставив внутри Петерсена и его компаньонов. Джордже, пожав плечами, вздохнул.

– Вообще-то я считался первым парнем в Югославии. Это было задолго до того, как мы повстречались с вами, Петер. Ну что, продолжим? – толстяк кивнул в сторону бара.

– Так скоро? – усмехнулся майор. Джордже занял место за стойкой.

– Странная девушка, – сказал он. – Я говорю о Лоррейн. Зачем ей куда-то идти темным, холодным, опасным вечером? Она не выглядит большой любительницей прогулок по свежему воздуху.

– Как и Зарина, – заметил Петерсен. – Две странные девушки.

– Ладно, хватит о женщинах, тем более молодых и недосягаемых для нас, – толстяк открыл бутылку вина. – Сконцентрируем свои усилия на урожае винограда тридцать восьмого года.

– ...Не особенно они и странные, – неожиданно подал голос Алекс.

Джордже и Петерсен изумленно уставились на него – Алекс говорил столь редко, что каждая его реплика неизменно привлекала к себе внимание.

– Вы заметили что-то, что ускользнуло от нас? – спросил Джордже.

– Да. Видите ли, я не болтаю так много, как вы, – слова прозвучали обидно, но в действительности Алекс сказал их лишь, чтобы пояснить свою мысль. – Когда вы говорите, то слышите только себя. А я смотрю, слушаю и запоминаю. Две юные леди, кажется, подружились. Я бы сказал, слишком подружились – и очень быстро. Возможно, они на самом деле понравились друг другу, не знаю. Но думаю, они друг другу не доверяют. Уверен, Лоррейн вышла на улицу, чтобы выяснить что-то. А Зарина отправилась с ней, чтобы узнать, что именно интересует Лоррейн.

Толстяк важно покивал головой.

– Разумно, разумно. И что же, по-вашему, они хотят выяснить?

– Откуда мне знать? – чуть раздраженно ответил Алекс. – Я только наблюдаю. Делать выводы – ваша работа.

Две девушки в сопровождении своего эскорта возвратились раньше, чем трое мужчин допили бутылку вина. Лоррейн, Зарина и Михаэль уже слегка посинели от холода. У Лоррейн даже отчетливо стучали зубы.

– Приятная прогулка? – вежливо осведомился Петерсен.

– Очень приятная, – сказала Лоррейн. Определенно, она не простила майору ни одного греха их тех, в которых его обвиняла. – Я пришла сказать «спокойной ночи». Когда мы завтра отправимся?

– В шесть утра.

– В шесть утра?!

– Если это для вас очень поздно... Проигнорировав ехидную реплику Петерсена, Лоррейн повернулась к Зарине.

– Ты идешь?

– Задержусь на минутку. Лоррейн удалилась.

– Стаканчик на ночь, Зарина? – предложил Джордже. – После прогулки рекомендую «мараскино» из Задара.

Как Лоррейн пропустила мимо ушей ехидное замечание Петерсена, так и Зарина не откликнулась на предложение толстяка.

– Вы наврали мне, – сказала она майору.

– Дорогая моя, о чем вы говорите?

– Вы сказали, что «профессор» – кличка Джордже, Потому что он слишком много болтает.

– Я сказал лишь, что Джордже ведет себя как папа римский.

– Не выкручивайтесь. «Кличка!» Кличка декана факультета западноевропейских языков Белградского университета!