Следом настала очередь рогатин, ножей и снеговой лопатки – их проверил с той же

тщательностью.

Вот оно мое новое чувство, моя новая озабоченность, мое новое понимание. Если эти

жизненно важные для меня вещи придут в негодность далеко от убежища – я умру.

Это в обычном мире, в обычном городе, я мог небрежно напялить кроссовки – сминая

беспощадно задники пятками – накинуть рубашку и выйти на улицу даже без взгляда в

окно. А зачем? Даже если дождь или холод – до припаркованной под окнами машины

все одно добегу. Если останусь без обуви и при этом нахожусь далеко от машины – да

плевать. Дойду до дома босиком, ложными комплексами я не страдаю и плевать хотел

на чужие косые взгляды. Если дело зимой случилось – вызову такси. В общем – не

проблема. Плевать. Никаких сложностей при любом раскладе.

Но тут дело иное…

Помнится смотрел я передачу про охотников севера. Про тех, кто пропадает месяцами

в глухой тайге, охотясь на пушистых зверьков с собакой и настораживая

ловушки-давилки. И вот там, во время интервью, тот самый охотник, бородатый

улыбчивый детина, обстоятельно отвечая на вопросы милой ведущей, глядел не на

красотку, а на разложенные перед ним на столе детали ружья. Отвечает, а сам каждую

деталь раз за разом ветошью оглаживает, пристально разглядывает, крутит в

мозолистых пальцах. Собрав ружье, занялся патронами, следом, без паузы, схватился

за лыжи, мимоходом заметив, что надо бы и снегоход капитально проверить. И так –

постоянно на всем протяжении долгого интервью. Сначала я подумал, что он просто

стесняется камеры или же пытается показать себя крайне занятым человеком –

важность напускает. А затем понял – нет. Нихрена подобного. Охотник полностью

сфокусирован на проверке и починке вещей и снаряжения. Почему? Да потому что от

их исправности зависит его жизнь.

Неухоженное ружье даст осечку – и вылезший из берлоги медведь шатун разорвет

тебе живот, сдерет лицо, натягивая его на затылок.

Останешься без обуви – и получишь обморожение, лишишься ног. Не зря Милена

вспоминала Маресьева – бравый военный проявил чудеса стойкости, доказал свою

волю к жизни всем, включая небожителей, но это не спасло его ноги – ему их

отрезали. С морозом не шутят.

Не проверишь забрасываемые на зимовку крупы – и в самый неподходящий момент

обнаружишь, что крупа поедена жучком. Придется жрать только мясо.

Не углядишь трещину в лыжах…

Не заметишь, что разошлись швы на куртке…

Я слышал и читал множество историй о том, как жизнь человека обрывалась из-за

сущей мелочи – включая оторвавшуюся пуговицу на штанах. Но раньше для меня это

был повод улыбнуться и не более того. А все потому что городские жители давно уже

не выживают в привычном понимании этого слова. Их главная и регулярная

ежемесячная сложность – планирование семейного бюджета. А выживание сводится в

угодливых улыбках начальству – чтобы премии не лишиться или не дай бог работу

потерять.

Охотник тщательно проверяющий снаряжение. Эта сцена все не идет из головы. Но я

только рад этому – помогает и мне придерживаться схожих правил. Правил, от

которых здесь зависит жизнь.

Улегшись на перешедшую мне в наследство кровать старого охотника – ставшую его

смертным ложем – мысленно поблагодарил Антипия. А затем поблагодарил и вслух,

нарушив тишину хижину искренним словом «Спасибо». Только после этого я

провалился в сон – как всегда мгновенно после перехода от обжигающего холода к

дремотному теплу.

Спал я всего пару часов строго отмерянных по внутреннему будильнику, что с

четкостью и щелчками метронома отсчитывал драгоценнейшую валюту мира – время.

Энергично размявшись, снова прислушался к ощущениям окончательно

отогревшегося тела и убедился – все в порядке. Одевшись, спустил на веревке

верхнюю одежду и спустился сам. Не останавливаясь и не глядя на лестницу ведущую

к Центру, сгреб снаряжение и подошел к угловому монастырскому столику. Уложенные