– Я к тому и клоню! Антипий тоже это понимал. Все сумрачный ходил, слова злые порой цедил, Замок недобро поминал. Может там спятило старичье замшелое?

– Вот в этом я глубоко сомневаюсь – возразил я – Я беседовал с тамошними государственными лицами. В том числе и с самым главным. Он поумней меня раза в три. В столько же раз хитрее. Про мудрость нажитую и вспоминать не буду. Нет. Дело не в безумии правления. Но какая-то причина обязательно есть. Я сделаю запись. И со временем докопаюсь до истины.

– А на кой она тебе?

– А вдруг пригодится? – развел я руками и сменил тему – Продолжим дела торговые, друг Апостол? Нужно ли чего еще?

– Хм…

– Сразу предупрежу – если ничего не надо, то так и скажи. И не беспокойся – я к тебе все одно захаживать буду регулярно. Выдавливать из себя список ненужных товаров не надо.

– За это спасибо, Охотник. Но самогона я бы еще выменял пару литров. Сам понимаешь – продукт считай вечный, хранится и хранится себе. Анальгин и вот эти новомодные пакетиками с порошками от простуды и гриппа…

– Понял о чем ты. Штука редкая.

– Крем бы мне для рук хороший. Тот же вазелин идеально сгодится. Кожа на руках часто трескается на морозе-то. Медвежьим жиром мажу, но лучше бы крем.

– Записал. Что-нибудь еще?

– К-хм… писем бы получить хотел.

– Не понял. Писем? В смысле – письма, почта?

– Ага.

– От кого?

– Да от кого хош – кашлянул смущенно Андрей – Я бы вот с тобой за плату письмецо передал в Бункер. Письмецо открытое и с таким характером как «Как там мол ваше житье-бытье, люд почтенный? Пишет вам и сердечно кланяется некий Андрей Апостол….». Письмо это, я, если честно, написал уже.

– Может все же переселишься в Бункер? С переездом помогу.

– Нет! Ты не понял – не от одиночества страдаю. И место берлоги своей выдавать не собираюсь. И тебя прошу никому ни слова. Хотя ты уже обещал. Ну… пойми… Переписка… это удовольствие ведь особое. Нет? С нетерпением ждать заветный конверт, неспешно вскрывать, разворачивать лист бумаги, вчитываться с рукописный текст… в этом есть нечто особенное…

– Я дитя электронных коммуникаций – пожал я плечами и протянул руку – Давайте почту. Передам. Оплата за доставку… самая маленькая из имеющихся в тебя медвежьих шкур. Те,хм, что размером с собачью. В Холле любят на них сидеть.

– Так я и пяток дам!

– Не повышай цену – улыбнулся я – Если переписка пойдет – а она пойдет – то тебе еще писать и писать письма. Кстати, могу продать несколько цветных карандашей… и есть у меня тонкая художественная книга детективного вкусного толка. Что скажете, почтенный?

– Беру!

– Вот это дело – потер я ладони – Вот это торговля… Сразу предупрежу – в обмен хочу получить от тебя немного писчей бумаги. Если ты хочешь получить письма – старушкам надо будет на чем-нибудь писать.

– Разумно.

– Отношение к Всевышнему у тебя как?

– Да как… как у всех, наверное. А что?

– Можешь еще письмецо тамошнему настоятелю и священнику отцу Тихону черкануть. Он старикан мудрый. И ответит обязательно.

– Напишу! Есть у меня чистая тетрадка в клеточку. Ее тебе отдам, а ты мне литр самогона.

– Хорошо. И еще несколько листов передай Тихону в подарок. Ну что бы было на чем писать ответ.

– Записал, записал и записал – кивнул я, отрываясь от торговых пометок – Идем дальше по списку…

На ночлег, как меня не уговаривал Апостол, я не остался, сказав ему чистую правду – меня гонит нетерпение. Лучше спать урывками в сугробах, но при этом двигать дело, с усердием вращать подмерзшие шестеренки. Старик меня не то чтобы понял, но когда я с намеком хлопнул по рюкзаку, где скрывались его письма, он кивнул и проводил меня до дверей, взяв обещание, что в самое ближайшее время я снова его навещу. Я с легким сердцем обещал. Буду жив – загляну обязательно. Еще напомнил про нарты. И тут меня Андрей удивил. Задумчиво прищурившись, он мелко покивал и сказал, что вот сейчас никак, потому как настроился уже на двухдневные посиделки в берлоги с горячим чаем, сигаретками и чтивом. Но вот через пару дней, когда утолит книжный голод, сводит он меня кое-куда и кое-что покажет. Кое-что важное. Помедлив на пороге, я кивнул и вышел.

Появилась еще одна интересность. Еще одна цель. И я этому был рад.

Гуляш и энтузиазм придали столько сил, что хотел ускорить шаг, но вовремя сдержал себя. И это, возможно, спасло мою жизнь.

Ахав Гарпунер поджидал за высоким снежным холмом. Не конкретно меня. Да вообще вряд ли он ждал. Просто стоял у самого склона, по пояс утонув в рыхлом наметенном снегу. Стоял белой голой спиной ко мне. Гудящий ветер бил нам в лица, унося все звуки куда-то в темную мглу за моей спиной. И это позволило мне остаться незамеченным, позволило чуть присесть и попятиться назад, прикрываясь холмом и сугробами. Но совсем я не ушел. Меня терзало опасное любопытство. Подобно любопытной мышке, я выставил нос в щель и принялся наблюдать. Почему ты замер, Ахав? Замер не как живое существо, а как странная машина из мерзлой плоти и электричества. Тебе вряд ли требуется еда и вода, тебе вряд ли нужно отдыхать. Но почему-то ты стоишь неподвижно и все смотришь и смотришь на царящий над нами светящийся Столп.