На ужин он подал нечто, что заставило меня изумленно разинуть рот и блаженно зажмурить глаза.

Пахло невероятно вкусно. Ошеломляюще вкусно. Пахло так, как здесь пахнуть просто не могло.

– Гуляш – просто сказал улыбающийся Апостол, оценив выражение моего лица – Медвежатина, медвежье сальцо, томатная паста из заначки, сушеный чеснок, а еще добавил риса побольше. Царское блюдо для наших краев.

– Царское – подтвердил я – И дальше больше чем царское. Уверен, Андрей? Твое угощение своей ценой перекрыло весь заказ.

– За встречу – отмахнулся Апостол – Ты как я понял не выпьешь? Может одну стопочку под гуляш?

– Одну – сдался я.

– Вот это дело – обрадовался старик, звякая бутылкой – За здравие.

– За здравие.

Выпили. И, надолго склонившись над одуряюще пахнущими глубокими тарелками, со звоном заработали ложками. Утирая взмокший лоб, я откинулся назад и сыто выдохнул. Вот это жизнь…

Дождавшись, когда Андрей закончил со своей порцией, еще раз поблагодарил за царское угощение. И сразу перешел к делу:

– Перед сегодняшним выходом хотели со мной поболтать иноземцы. Поболтать о том, как им отправиться в свое убежище – где таких как они больше. И ведь раньше, много раньше, вроде бы как существовал такой достаточно надежный способ ротации сидельцев.

– Ротации?

– Миграции – пожал я плечами и сделал пальцем несколько круговых движений – Были раньше путешествия между бункерами. Не слыхал о таком?

– Ну как не слыхать? Антипий многое рассказывал. И торговля раньше пусть редкая, но случалась. И мастера разные прибывали бывало. И даже доктора разъезжали особо умелые. Такие, что, к примеру, неправильно сросшуюся кость снова сломать, а затем правильно срастить сумеют.

– Но в наш Бункер давно уже никто не прибывал. Ниоткуда.

– Антипий говорил об этом. И говорил зло.

– Почему?

– Всем, кто прибывает и предлагает товар или услуги надо платить. Старики нищеброды чем заплатят? Тут одна надежда на правление Бункера – которому каждый по прибытию что-то да отдает из накопленного за время отсидки. Ты вот платил?

– Платил – подтвердил я, машинально принимая сигарету – За пожизненную так сказать прописку в Центре.

– Вот из этого как его раньше называли общака и платили тем же докторам.

– В Бункере вроде бы есть доктора.

– В каждом убежище они найдутся. Но и доктора ведь разные. Вот, к примеру кишечник. Что в нем поймет окулист? Что-то в общих чертах поймет, конечно, но…

– Я понял. И самого окулиста мало кто заменить сможет.

– А мастера? Антипий вот рассказывал про протезных дел мастера, что ездил бывало между бункерами и за умеренную плату сидельцам ноги искусственные мастерил. Ходьбу возвращал старикам. В Бункере есть безногие?

– Есть – кивнул я и затянулся крепким дымом – Минимум шестерых стариков видел. И молодую совсем считай девку безногую.

– Для стариков без движения нельзя. Смерть подкрадется. А куда ты без ноги пойдешь? А мастер тот не только протезы – он и костыли ладные мастерил. Думаешь каждый костыль подойдет? Типа сунул палку под мышку – и вперед? Нет. Тут тоже дело хитрое, как оказывается…

– Так почему перестали прибывать мастера, доктора и торговцы?

– А потом что их привечать перестали в Бункере.

– Это как?

– А это так, что хочешь – заходи, но особого отношения к себе не жди, бесплатное кормление – в Холле со всеми, спать там же. А доктора и мастера они понимаешь старики гордые. Смекаешь?

– Смекаю… требуют к себе отношения особого.

– Еще бы! Их навыки здесь – на вес золота! Или того больше! Сорок лет отмотал в одиночке, кое-как добрался до тепла и безопасности, мечтаешь прожить еще хотя бы годков десять, а тут из-за какой-то болячки… и ладно бы смерть – так ведь нет! Чаще всего старуха с косой так просто не приходит. Сначала долгие годы муки адские претерпеть придется… ну ты понял.

– Да понял. Странно – я задумчиво потеребил край полотенца, положенного в качестве салфетки для утирая вспотевшего после шикарной еды чела – Странно. Это противоречит всем законам экономики. И вообще всем мирским и духовным законам. Издревле странствующих докторов, торговцев, бардов, проповедников, юродивых и прочий подобный люд с радушием привечали в каждом селении.

– Ну проповедников то вряд ли везде с радушием встречали – усомнился старик.

– Тут я погорячился – признал я – Проповедников частенько гнали прочь или того хуже – прямиком отправляли в могилу или же в обеденный котелок. Такие вот издержки профессии. Но к остальным относились приветливо. Это всегда свежая струя, это всегда новости, мелкие товары, новые лекарства… каждый бункер должен сделать все, чтобы прибывших гостей ждала горячая еда, чистая постель и добросердечные улыбки. В здешних краях это особенно важно.