– А вас собираюсь заслать в Центр – улыбнулся я.

– О как… и зачем?

– А как у Холла с Центром отношения?

– А как вечно голодный относится к вечном сытому? А бедный к богатому? Сам

понимать должен, Охотник – пусть зависть чувство не божеское, но куда от нее люд

денется, коли знает, что у центровых и похлебка погуще и кровати помягче… Считай

враждуем тихо.

– Вот это и плохо – кивнул я – Очень плохо. Холлу пора наладить самую тесную

дружбу с Центром.

– И зачем?

– Затем, что Холл тут в роли нахлебников – озвучил я не слишком приятную истину – У

холловцев нет никаких прав. Их кормят из жалости. И если вдруг Замок решит нас всех

попереть отсюда на мороз – Центр это событие проигнорит. Почему? Потому что мы

им никто и даже хуже.

– Никто и даже хуже – повторил Тихон, задумчиво глядя на меня – И с чего бы вдруг

Замку ополчиться на нас несчастных?

– Никто и не говорит, что это случится – покачал я головой – Но я такой человек, что

везде видит потенциальные дыры в обороне и спешит их заткнуть. Если однажды

Замок вдруг попрет на нас – заступничество Центра может спасти ситуацию. Как-то

смягчить, что-то изменить… ну вы понимаете.

– Понимаю… и сегодня же поднимусь по очищенной от грязи лестнице и наведаюсь в

общий зал Центра, где мирно побеседую о Боге и его заповедях.

– Спасибо, батюшка – улыбнулся я, протягивая старику запечатанную пачку красного

Марли – Используйте это, чтобы вас там и дальше привечали.

– Грешно подкупом подкрадываться, грешно – вздохнул священнослужитель, забирая

сигареты и вставая – Но что поделать? Ведь ради благого дела…

– Более чем благого – кивнул я, вкладывая в ладонь старика небольшую бутылочку

женских духов, помаду и три искусственные алые розы – Одарите дам цветами,

красками и ароматом, отче. Не все же сигареты вонючие любят.

– Не был ли ты, сын мой, агентом каким секретным в прошлом? – тихо рассмеялся

Тихон, убирая дары в карман – Прямо в душу зришь людям. Знаешь, чем угодить и

чем подкупить. Страдальца – сигареткой, кокетку – помадой или цветком.

– Агентом? – хмыкнул я – Нет. Хуже. Я был предпринимателем новой волны. Только и

думал о том, как заработать больше при меньших затратах. Как стать богаче. Еще

богаче. И еще богаче…

– И получилось?

– Сами видите – рассмеялся я, проведя ладонью по столу и сжав пальцы на ручке

кружки.

– Вижу что получилось – кивнул Тихон – Вижу.

– Вот как? – удивленно приподнял я бровь – Прямо получилось?

– Ты молод и здоров, Охотник. Какое еще богатство тебе нужно в этом мирке

престарелых и озлобленных? – спросил старик.

Ответил я секунды через две. Кивнул и подтвердил:

– Я богат.

– Богат как Крез, умен как Соломон и хитер как Шахерезада – добавил Тихон и

поднялся – Мы верим в тебя, Охотник. Ты зажег в наших старых темных душах яркую

искру надежды. Прошу только об одном – не умри, не пропади.

– Даже и не планирую – широко усмехнулся я, поднимаясь – Ладно. Займусь-ка

делами бытовой нудности.

– Бытовой нудности – повторил Тихон и покачал седой головой – Хорошо сказал. А я

пожалуй начну восхождение в богатые палаты Центра…

На том мы и разошлись.

Поднявшись в хижину, я аккуратно развесил все снаряжение, сменил нательное

белье, запихав пропотевший ком в мешок, что позже передам в стирку. В душ

отправляться я пока не планировал – сделаю это позже и не в Бункере. Буквально

силой заставив себя усесться, поочередно проверил каждый палец на ноге, подстриг

отросшие ногти, избегая остригать слишком коротко – если поранить, то потом ходок

из меня будет никакой и вполне вероятно воспаление и заражение. А оно мне надо?

Из-за странного приступа одобряемой мной паранойи еще раз осмотрел все свое

«уличное» снаряжение, прощупав каждый шов, подергав за каждую пуговицу, липучку

и тесемку, убедившись, что все держится крепко и нигде ничего не разошлось.

Бережно расчел мех, вывернул одежду наизнанку – чтобы просохла быстрее и лучше.