как их вовремя рожденные и правильно воспитанные дети свеклу да редьку собирать

не пожелали и дунули в города, где быстро нашли куда более теплую работенку. Все

лучше, чем стоять раком на грядках. Хотя сейчас техника решает. Нажал кнопку –

роботизированный трактор вспахал поле. Нажал другую – засеял и заборонил. А чаще

все это вместе взятое делается нажатием одной единственной кнопки. Так что и

старики вполне справляются… уф… – опомнился я, поняв, что меня вдруг понесло.

– Одни старики в фермерах? Невеселое время у вас там – пробурчал Матвей – Если

молодежь с земли бежит… не миновать стране бед.

– Речь о всем мире – поправил я – Не хочет молодежь картошку копать, коров пасти и

в деревнях жить. Как по мне – их право. Это их жизнь и им решать. Но я о другом. О

детях. Вы как в свое время о них мыслили? До того как сюда угодить.

Уговаривать открыть душу никого не пришлось. Заговорившие старики быстро

доказали, что моя теория в принципе сходится. Часть детей не завела, у другого они

были, но никогда спиногрызам сопливым особого внимания не уделял. Растут и растут

себе. Еще один женился, завел пару детей, а затем вышел за сигаретами и сбежал от

ненавистной жизни. Причем хорошо ведь жили. Но что-то терзало и не давало

вздохнуть полной грудью…

Такой вот итог.

И что получается, если просуммировать все уже услышанное – и пока касающееся

сидельцев только мужского пола?

А получается этакая шкала начинающаяся с «безразлично» до «отношение сугубо

отрицательное».

Да уж… не скажу, что неожиданно, но, похоже, прибавилась еще одна общая черта в

характерах попавших сюда бедолаг вроде меня. Ни для кого из нас дети не были

смыслом или светом жизни. Есть – есть. Нету – и не надо. Примерно так…

– А зачем тебе такое?

– Да чтобы убедиться, что все мы чуток долбанутые эгоисты и нарциссы – улыбнулся

я, поднимая с полу рюкзак – Поговорим о делах?

– Это с удовольствием – оживился Матвей – Рассказывай, Охотник. И показывай…

если есть что показать…

– Есть – обнадежил я его, отвязывая от рюкзака увесистый сверток – Прошу.

– И что это? Чемоданчик какой-то. А в нем что? Ох ты ж мать! Это ж…

– Граммофон – кивнул я – И к нему пяток пластинок.

– Патефон! – поправил меня Федорович, бережно прикасаясь я открытому

чемоданчику – Патефон! У нас такой был. Помню в детстве отец на подоконник

поставит его, заведет аккуратно, включит… и во дворе музыка гремит. Танцуют люди!

Веселятся! Придет бывало участковый, а сказать ничего не могет – имеем право!

Рабочие люди со смены пришли, законно отдыхают… эх!

– Заводите – предложил я, но Федорович решительно воспротивился:

– Ты что! Надо дать ему отогреться с холоду-то. Иглу проверить. Пластинки опять же

отогреть надо. Это ж механизм!

– Ладно – кивнул я, кладя на стол несколько целых с виду электронных плат – Вот это

отогреваться не надо. Что за платы – не спрашивайте, сам не знаю. Но их бы

поменять в Замке на алкоголь.

– Сделаю – вызвался Матвей – Еще что? И на что менять?

– Отвертка с набором жал. Паяльник с оторванным проводом – вроде советский.

– Советский – со знанием дела подтвердил Тихон – А отвертка ненашенская. Это что?

– Пара метров мелкой наждачной бумаги, складной метр, стальной амортизатор

автомобильный, треснутый аккумулятор автомобильный.

– Как же ты все это упер? – изумился старик.

– Это было нелегко – признался я, потирая спину – Хорошо далеко идти не пришлось.

– И что просить с Замка?

– Всего мне два литра самогона, блистер аспирина, блистер парацетамола, плюс пару

любых художественных книг потолще и чтобы со всеми страницами.

– Ой не дадут…

– Если упрутся – добавь вот это – я положил на стол упаковку пальчиковых батареек –

Все это нужно лично мне. Все что выторгуешь сверх того – уйдет Холлу. Если

выторгуешь…

– Выторгую – уверенно кивнул Матвей – Не согласятся – уйду. Сами придут с рожами

умильными. Сейчас и схожу. Только помощников кликну – на своем горбу все не упру.

– А мне чем заняться? – вздохнул Тихон – Всем дело дал, а меня…