Никто не сунулся.

Доев в гробовом молчании, она выпила чашку остывшего чаю и, демонстративно рыгнув, вышла на лестницу. Спустившись вниз, она уселась на скамейку, достала сигареты, закурила и минут пять молча разглядывала дворик. Осознав, что особого выхода нет, она вынула телефон, набрала номер и, дождавшись ответа, ненатурально-бодрым голосом сказала:

— Это снова я. Извини, что отвлекаю, но, кажется, меня только что вытолкали из квартиры.

Москва, улыбнувшаяся поначалу каменными губами, вдруг резко сменила милость, если не на гнев, то на высокомерное равнодушие, словно к брошенному у подъезда котенку. Мол, вот тебе шанс вбежать внутрь, авось кто сердобольный даст миску молока, но если пнут сапогом по морде — не обессудь. Перед столицей все равны.

Карина считала, что уж ей-то не придется мучиться, и ошиблась в одночасье.

По дороге она злорадно посмеивалась про себя, глядя на Олесю и Наташу, которым светило в лучшем случае пристроиться на многочисленные рынки, по соседству с гастрабайтерами: немытыми, запуганными, с вороватыми глазами. И, хотя она от природы была не злой, сытое превосходство перед отчаянно трясущимися девчонками приятно грело душу.

Ее саму на вокзале встретила тетушка Маргарита, в столице обосновавшаяся давным-давно. Обрубив неуклюжие попытки Наташи навязаться следом, Карина издали помахала тетке и торопливо покатила по перрону свой чемоданчик.

— Хороша, — одобрительно сказала тетка, подставив щеку для поцелуя. — Худовата немного, но анорексички нынче в тренде.

— Я не анорексичка, — фыркнула Карина. — Поверь мне, я очень хорошо кушаю.

— Это меня огорчает, — парировала Маргарита. — Женщина я одинокая, помочь некому, а тут на шею сиротка навалилась, да еще и жрать в три горла будет. Пойдем уже, сиротинушка… Кстати, что за девицы провожают тебя тоскливыми взглядами?

— Да так, попутчицы, — неопределенно ответила Карина. — Хорошо выглядишь, Рит.

— Будь тут твой папаша, я бы ответила: ты меня еще голой не видел. Очень уж он смущался по молодости, когда за маманей твоей бегал. Шокировала я его, беднягу. А тебе просто спасибо. Стараюсь, как могу.

Для своих сорока с хвостиком Маргарита действительно выглядела очень хорошо. Семейное сходство с племянницей просматривалось отчетливо. При беглом взгляде они смотрелись, как мать и дочь, но отчаянно молодившаяся Маргарита никогда бы не призналась, что в два раза старше племянницы.

Ехать пришлось через всю Москву. Карина с любопытством озиралась по сторонам, высовываясь из окошка Маргаритиного «опеля», но потом заскучала и принялась отчаянно зевать. Москва, большая, шумная, от Екатеринбурга не слишком отличалась. Такие же улицы, такие же магазины, и даже пробки такие же, дышащие смрадом, с лающими друг на друга водителями. Устав, она откинулась на сидение и на вопросы тетки отвечала скупо. Впрочем. Марго беседой особенно не докучала, следила за дорогой, на которой чувствовала себя не слишком уверенно.

Доехав, Маргарита долго парковалась под насмешливым взглядом племянницы. Воткнув машину между двумя джипами, она с трудом вылезла наружу, выволокла из багажника чемодан Карины и сунула его племяннице.

— На. К третьему подъезду кати.

Двор-колодец был так заставлен машинами, что даже для пешеходов они создавали определенные трудности. Карина послушно двинулась к подъезду, окаймленному кустами давно увядшей сирени, и клумбами, на которых отчаянно цвели немудреные анютины глазки. На скамеечках, потертых, с выцветшей краской, сидели подъездные старушки, на Карину смотрели с любопытством, а на Маргариту — с неудовольствием.

— Как же ты завтра отсюда выберешься? — с сочувствием спросила Карина, глядя на глыбищи внедорожников, зажимавших «опель» с двух сторон.

— Да они раньше уедут, не парься. Сама видишь, больше некуда машину приткнуть.

Они сообща закатили чемодан по ступенькам, пыхтя от усердия, заволокли его в лифт и поднялись на шестнадцатый этаж.

Двери открылись. Маргарита и Карина вывалились на лестничную клетку и едва не врезались в молодого парня.

— Здравствуйте, Маргарита Игоревна, — вежливо поздоровался парень. Марго расплылась в льстивой улыбке.

— Здравствуй, Мишенька. Папа с мамой не вернулись?

— Пока нет, — ответил Миша, но смотрел при этом почему-то на Карину, словно ей было какое-то дело до его родни.

— Ну, будут звонить, передавай привет, — кивнула Марго, а потом, словно опомнившись, подтолкнула Карину кулаком в спину, как маленькую. — Это, кстати, моя племянница. Тоже собирается в МГИМО поступать. Не возражаешь, если она как-нибудь вечерком зайдет, проконсультируется?

— По поводу экзаменов?

— Ну, да. Ты вечером дома?