— Леша, привет!

Он подскочил, радостный и счастливый. Пес вертелся рядом, повиливая хвостом, проявляя максимум дружелюбия. Они вообще были удивительно похожи, особенно глазами, преданными, шоколадно-карими.

«Стану замужней дамой, обзаведусь квартирой, а потом заведу лабрадора», — решила Карина и почесала собаку за ухом.

Она вспомнила, что в школе Леха вроде бы пытался за ней ухлестывать, но делал это как-то робко, словно не определившись в своих желаниях. А потом его перехватила отважная Олеська, предложив то, к чему Карина была не готова. А вспомнив, Карина почувствовала обиду и злость. Ей захотелось уйти, но эта парочка стояла рядом, виляя хвостами от радости, если можно так выразиться.

— Я думал, ты в Москву уехала, — сказал Леха и тоже погладил собаку. Лабрадор задрал голову кверху и посмотрел на хозяина с обожанием.

— Я и уехала, — ответила она. — И снова уезжаю.

— Учиться?

— Ага, — ответила она, решив не сообщать, что учиться едет не совсем туда, куда планировала.

— Круто, — промычал он неуверенно и потоптался на месте. Карина ждала с вежливой улыбкой, не зная, как отделаться от одноклассника.

— Ну, мне пора…

— У тебя телефон прежний?..

Они произнесли это одновременно и неуверенно рассмеялись.

— Да, прежний, — ответила Карина. — Звони. Если будешь в Москве, пересечемся где-нибудь.

— Ага. Ладно. Слушай, а ты Олеську не знаешь как найти?

После слов об Олеське, Карина раздраженно поджала губы и едва нашла в себе силы любезно ответить.

— Нет. Мы как-то потерялись. Я даже не в курсе, в Москве ли она до сих пор.

— В Москве, — отмахнулся Леха. — И Натаха тоже там. Только на звонки не отвечают.

— Если увижу, попрошу позвонить, — сказала вежливая Карина, и торопливо взглянула на часы. — Ты прости, но мне надо уже… того. Я ночью уезжаю.

— Пока, — повторил Леха.

Ей показалось, что он сказал это как-то вяло, словно был огорчен ее отъездом, но теперь до переживаний Лехи Карине не было никакого дела. Она быстро зашагала прочь, не оборачиваясь, и не имея представления, что Леха смотрит ей вслед с непонятной тоской.

— Почему вы решили стать бортпроводником?

— Мне нравится эта профессия. Я хорошо лажу с людьми, контактна, общительна, доброжелательна. Я считаю профессию бортпроводника очень ответственной. Она отображает лицо компании.

Разговор, естественно, проходил на английском языке, который Карина знала очень неплохо, а вот ее собеседнику не мешало бы поставить произношение. Очень уж грубо он произносил сочетание латинских «th» что в его исполнении звучало то как «ф», то как «с», а «r» он и подавно рычал с поистине русским размахом, не пытаясь смягчить. Особенно Карину позабавило его произношение слова «answer».

— Ансе зе квешшенс, ансе! — вдалбливала это на уроках английского учительница. Ни в коем случае не «ансвер», запомните это раз и навсегда!

Собеседник упорно говорил «ансвер», отчего ей хотелось фыркнуть, но Карина мужественно терпела, отвечала на протокольные вопросы собеседования казенными сухими фразами, которые были готовы услышать от нее члены приемной комиссии.

О том, что вожделенный вуз сделал ручкой, а родители приняли ее идею в штыки, Карина благоразумно умолчала.

Девушек, желающих стать стюардессами, оказалось удивительно много, но этапов прохождения собеседования было несколько. После провала в институте Карина особенно не волновалась. Пройдет — хорошо. Не пройдет, тоже ничего страшного, родители, во всяком случае, останутся довольны.

— Главное в нашем деле, это ноги, — вещала Сашка. — Если есть ноги, языки можно не учить.

— Я думала, языки как раз главное, — возразила Лада, прислонившись к стенке. Ее явно колотило от волнения. Она то и дело хрустела костяшками пальцев, отчего Карина вздрагивала.

Сашка усмехнулась.

— Поверь мне, языки совершенно ни при чем. Видишь вон тех толстух? Спорим, их не возьмут, несмотря на языки. Знаешь почему?

— Почему? — спросила бесхитростная Лада.

— Корма между кресел не пройдет, — захохотала Сашка и шлепнула себя по заднице. Карина усмехнулась.

С Сашкой Денисовой и Ладой Надежиной она познакомилась в длинной очереди, перед заполнением документов. Курсы бортпроводников, парней и девушек, устраивала сама авиакомпания, постоянно нуждавшаяся в кадрах. Дело это было вполне обыденное. По словам Сашки, бойкой брюнетки с хрипловатым голосом, эти курсы были лучшими, но и требования здесь были жестче, чем везде. По окончании курсов, компания отбирала всего пять-шесть человек и, фактически сразу, после испытательных тридцати часов полета, направляла на хлебные международные рейсы.