Андрей слегка поморщился.

— Олеся, в бизнесе моего рода это никакой роли не играет. У вас отличное лицо, прекрасная фигура, вы фотогеничны, и этого вполне достаточно на данный момент. Вы позволите задать вам пару вопросов?

— Конечно, спрашивайте.

Она закинула ногу на ногу и мило улыбнулась. Мандраж почти прошел.

— Скажите, как вы относитесь к оральному сексу?

Ее уверенность тут же слетела.

— Что?

— Как вы относитесь к оральному сексу? Простой вопрос.

— Нормально, — сказала Олеся, краснея.

— А к анальному?

— Да, блин, почему вы спрашиваете-то?

Андрей улыбнулся, но на сей раз устало.

— Олеся, вы еще не поняли, какого рода фильмы вы выпускаем? Наша компания снимает клубничку. Порно, если быть точнее. И потому нас не очень интересует, как актриса читает Тютчева, насколько хороша ее дикция. Достоверность нам нужна только в одном виде — насколько достоверно она изображает оргазм, когда трахается.

Ей надо было встать и уйти, но она продолжала сидеть, как приклеенная, с кривой улыбкой на губах. Андрей продолжал улыбаться.

— Мы никого не заставляем, Олеся. Девушки в нашем бизнесе зарабатывают куда больше, чем начинающие актрисы. Ну, сколько вам заплатили за съемочный день в массовке? Рублей пятьсот? У нас за обычный вагинальный секс с мужчиной вы получите двести долларов. За анал — пятьсот. За секс с несколькими партнерами сразу — тысячу. А теперь посчитайте: за один фильм может набежать порядка пяти-шести тысяч. Я же не Спилберг, полгода снимать не буду. Мы за неделю фильм сляпаем, вы получите свои бабки. За месяц отсниметесь в двух-трех картинах, и легко накопите на красивую жизнь.

Она молчала еще очень долго, хотя в голове помимо банального страха вертелись деньги, целая куча деньжищ, новая квартира и даже машина, заграничные поездки и красивая одежда. Все, что можно было получить за секс, обычный секс, от которого она получала понятное человеческое удовольствие. Останавливал страх, что ее будут узнавать на улицах, а потом это не дай бог дойдет до родителей.

— Фильмы в России продаваться не будут, — продолжал змей-искуситель вкрадчивым голосом. — Никто ничего не узнает.

— Что мне нужно делать? — спросила Олеся сквозь зубы.

Андрею ее решимость даже понравилась.

— Нужно пройти кастинг, — ответил он бодрым голосом. — У нас для этого и комната специальная есть. Надо оценить, насколько хорошо вы смотритесь в кадре. Вызовем актера и начнем. Не бойтесь, ничего плохого с вами не случится.

— Мне надо подумать, — слабеющим голосом сказала Олеся. — Я на улицу выйду.

Она насторожилась, приготовившись к отказу. А вдруг ее не выпустят? Но Андрей лишь кивнул.

— Конечно, идите. Подумайте, подышите. Хотите, мы вам попить дадим? Если решите, что это не для вас, мы не будем в претензии. Никто не станет вас тут в кандалы заковывать… разве что для роли.

Он рассмеялся. Олеся поднялась и на подгибающихся ногах пошла к выходу. Ее действительно никто не преследовал, только охранник ухмыльнулся так мерзко, что ей захотелось дать ему в морду. На кожаном диванчике сидели три девушки довольно потасканного вида, мгновенно выпятившие грудь при виде Олеси и моментально сдувшиеся до прежнего состояния, сообразив, что она явно не работодатель.

Неужели соискательницы? Или уже работают? Судя по виду, все три уже и Крым и Рим прошли. Когда она, не удостоив их взглядом, дошла до выхода, дверь Пряникова приоткрылась, и его голос крикнул:

— Следующая!

Она отошла от офиса на пару метров, села на скамейку и, порывшись в сумке, достала пачку «Вога». Нервно паля сигарету за сигаретой, она думала.

«В конце концов, если этот Пряников не врет, ничего страшного, — мрачно думала она. — Закрою глаза и потерплю. А если совсем станет невмоготу — уйду. И никто ничего не узнает…»

Она решительно встала, поправила юбку и швырнула окурок на землю. В сумке, словно ожидая этого движения, запиликал телефон.

— Олесь, ну что? — послышался нервный голос Васи. — Ты узнала? Что там за предложение?

— Да ничего интересного, Вась, — спокойно ответила она. — Мы не подойдем.

Очередь двигалась невероятно медленно.

Наташа успела проголодаться, захотела пить и в туалет, но уйти сейчас, когда до заветной двери оставалось каких-то десять метров, было немыслимо. Уйдет сейчас, второго шанса не будет, никто не посмотрит на номер, пришпиленный к пропотевшей футболке, вытолкают за ограждение, и тогда амба. Или начинай все с начала, или иди домой. Сегодня последний день кастинга, а народ все прибывает и прибывает. Уже ясно, что всех посмотреть не успеют, потому страсти накалялись, и юные таланты, сцепив челюсти, приплясывали на месте, боясь отойти в сторону, чтобы не профукать счастье.