Наташа отчаянно вырывалась, но силы явно были не равны. Руки крепко держали за спиной. Все, что она могла, только лягаться, не всегда попадая мягкими подошвами кед по ногам злобных церберов. К охраннику подоспела помощь и визжащую девушку мгновенно подтащили к дверям и выпихнули наружу. Отлетев от дверей, Наташа взвыла от боли, тюкнувшись коленом об асфальт. Из рассеченной кожи тут же стала сочиться кровь. Она отползла на поребрик и заплакала под взглядами любопытствующих конкурсантов, для которых шоу закончилось так же, как и для нее, разве что без крови.

Идти не было сил, да и сумка осталась в кулисе. Надо ждать, пока Лариса догадается вынести, если, конечно, вспомнит. И гитара, Господи Боже, гитара, почти новая, любимая, привезенная с собой, разбитая грубыми мужскими ботинками, конечно, навсегда пропала.

Подумав о гитаре, она заплакала еще сильнее. На Наташу смотрели и никто не спешил на помощь. В грязной майке, разбитыми коленями, она вдруг моментально деградировала до уровня бомжихи, и на фоне благополучной, разодетой молодежи это казалось особенно заметным.

Спустя пару минут двери снова открылись. Охранник высунул нос, погрозил насупившейся Наталье кулаком и выпустил несколько человек. Среди них оказался и Михаил. Он сразу же бросился к ней, потянул вверх, и она неохотно поднялась. А встав, обнаружила в его руках свою сумочку.

Надо же! Догадался.

— Блин, а ты бешеная, — с восхищением сказал он. — И песня у тебя классная. Ты мне нравишься, Натах. Ты реально крутая.

Таскаться по Москве было весело, но немного больно.

Отойдя подальше от кинотеатра, Наташа уселась на скамейку, поскуливая и подвывая, стараясь не смотреть на колени, с черно-красной коркой грязи и крови. Пока она умирала от боли и унижения, Миша сбегал за минералкой и пластырем, а потом стал аккуратно поливать колени пузырящейся водой, от которой Наташа шипела сквозь зубы. Минералка стекала вниз, и вскоре кеды были безнадежно мокрыми.

— Ничего, ничего, — посмеивался Миша, — до свадьбы заживет.

— До чьей? — буркнула она.

— Да хоть до чьей. До моей, до твоей. Всяко быстрее получится. Ты сама как? Живая.

— Живая, — вяло всхлипнула Наташа. — Они, козлы, мою гитару сломали. Как я теперь без гитары? Да я на них в суд подам!

— На кого? На Алмазова? Брось, никто даже рассматривать дело не будет.

— Почему не будет? — возмутилась Наташа. — Недавно же с ним судились, когда он ударил администраторшу. Кучу бабла, между прочим, ей дали. Там не только на гитару, там на машину хватит. А я чем хуже.

— Ничем, — пожал плечами Миша. — Только в твоем случае Алмазов до тебя даже не дотронулся. А попытку отстоять свое мнение, скорее всего, классифицируют как злостное хулиганство.

— Там камеры были, — напомнила она. — Черский все снимал. Я докажу, что была права!

— Вряд ли. Хотя это можно легко проверить. Новость, скорее всего, уже сегодня на всех каналах появится, а на You Tube и того раньше. Но в любом случае ты правды не добьешься, хотя твой демарш наверняка привлечет массу зрителей. Ты должна этим воспользоваться.

— Зачем?

Он не ответил, присел рядом, прямо на землю, подул на коленки и аккуратно заклеил их пластырем, а потом улыбнулся.

— У кошечки заболи, у собачки заболи, у Алмазова в два раза сильнее заболи, а у Наташечки заживи.

Улыбка у Миши была просто невероятная, освещающая все вокруг. И хотя Наташе было немного больно, она против воли расплылась в улыбке. При дневном свете он оказался гораздо старше, чем она предполагала. Но это было совершенно не важно. Ей было невероятно хорошо рядом с ним, и жгучая обида стала медленно сдавать позиции, отступая перед чем-то более интересным.

— Ну, что, пойдем? — предложил он.

— Мне надо Ларису дождаться.

— Долго ждать будешь.

— Почему?

— Она во второй тур прошла, — сказал Миша. — Их еще долго мурыжить будут. Анкетные данные, согласования, все дела. Иногородних устраивать в гостиницы будут.

Наташа подозрительно прищурилась, но все же вытащила телефон и набрала подругу. Телефон Ларисы оказался выключенным.

— Что я тебе говорил? — обрадовался Миша. — Нет, это теперь до глубокой ночи. А на фига она тебе сдалась?

— Я у нее живу, — беспомощно ответила Наташа. — У меня и ключей даже нет.

— И что? Я же говорю, придешь вечером, а пока вставай, прогуляемся.

— Куда?

— Тут недалеко. Посидим, поболтаем, пивасика выпьем.

Наташа хотела сказать, что на пиво у нее нет денег, но промолчала. В конце концов, кто музыку заказывает, тот и платит.