— Разве что-то изменилось?

— Пока нет. К столовой ещё даже не приступали, — объяснил Купер, отбирая у сестрёнки пульт от телевизора. — Да ладно, Ванда, мы привыкли. Просто не обращай внимания.

— Я думала, ваши родители никогда не ссорятся. Они словно эталон семейной идиллии.

Купер не нашёлся, что ответить, и промолчал, в то время, как Лила вскарабкалась на него, пытаясь отобрать пульт. Ванда задумчиво уставилась на экран телевизора, игнорируя потасовку брата и сестры за право смотреть только ему интересную передачу. Может, дети не акцентировали на этом внимание, а может, она стала слишком мнительной, но ей казалось, что чета Бартонов стала чаще ругаться. Повода даже не было, Клинт просто придирался к Лоре по мелочам: то она не проследила за тем, чтобы Лила убрала игрушки, то не отвезла в химчистку одежду, то распылила на мансарде слишком много средства от насекомых. Лора лишь огрызалась.

С Клинтом вообще в последние недели творилось нечто невообразимое: он стал реже бывать дома, кажется, только чтобы покричать на жену. С Вандой свёл общение на нет, практически с ней не разговаривал. Отгородился от мира непроницаемой угрюмостью, и Лору, не понимающую, что творится с её мужем, это расстраивало. Ванда переживала за них обоих, считая, что Клинт срывает злость на жене из-за неё. Ванда винила себя, думая, что сделала что-то не так. Разбередила в Бартоне что-то тёмное и больное, поэтому он стал часто психовать. Тогда, на стрельбище, она заметила, как изменился его взгляд, каким мягким стал его голос, когда он с ней говорил. И это не из-за наставленного на него пистолета, тут было что-то другое. И когда он её обнял, она ощутила исходящее от него тепло, сродни нежности. Он и раньше обнимал её, крепко-крепко, по-отечески, а тут она словно на ментальном уровне ощутила его привязанность, заинтересованность. Было в этом что-то запретное и неправильное. Наверное, как рассудила Ванда, это и его напугало.

Ванда считала, что он перешёл границы дозволенного. Не в жизни, так у себя в голове уж точно. Как и она когда-то.

***

— Возьми детям куртки.

— Зачем? Там сейчас тепло. К тому же у нас и так много чемоданов.

— Сейчас осень, дети заболеют.

— Мы едем всего лишь в другой штат, а не на Северный полюс. Клинт, успокойся. У моих родителей найдутся тёплые вещи, — раздражённо бросила Лора, укладывая Нейта в детское кресло.

— Ладно, — смирился Бартон. Они с Купером таскали сумки в машину, а Лила держала Ванду за руку, то и дело дёргая её за юбку и заставляя нагибаться.

— У дедушки с бабушкой невероятно классно! У них есть океан. Правда, мне не нравится там купаться, но там так здорово. Ты должна поехать с нами.

— Я не могу. Я не знакома с родителями твоей мамы.

— Ну и что? — удивилась Лила, словно Ванда сказала нечто такое, что было за гранью её понимания.

— Это неприлично.

— Лила, садись в машину, мы опаздываем в аэропорт.

Девчонка снова дёрнула Ванду за юбку, и она послушно наклонилась, чтобы та чмокнула её в щёчку. Лора протянула к ней руки, когда дети наконец-то после долгих пререканий, кто где сядет, всё же устроились на своих местах. Ванда обняла Лору, от неё приятно пахло духами и материнством, сладким уютом кухни и чем-то острым. Итальянским, говорил Клинт.

— Будь осторожна, мало ли. Если что, номера экстренных служб на холодильнике. И следи за Клинтом, — Лора сделала паузу, и улыбка слетела с её лица, резко обозначились морщинки. — Он немного странный в последнее время, будто что-то произошло. Но он мне не говорит, — Ванда кивнула, чувствуя лёгкое беспокойство за Бартона. — Ладно, мы вернёмся через три дня. Не скучай.

Лора поцеловала её в щёку, точь-в-точь в то место, куда её до этого чмокнула Лила. Клинт молча сел на водительское сиденье и тронулся, дети энергично махали вслед Ванде, и она улыбалась. Но стоило Бартонам скрыться за поворотом, как Ванда сложила губы в тончайшую полоску. Она ощущала восторженную радость оттого, что Лора уехала, и одновременно ужас, оттого что именно этого она и хотела. Остаться с Клинтом наедине.

К тому, что дом переставал дышать детским визгом, Ванда привыкла уже давно, ещё когда начался новый учебный год и Купер и Лила пошли в школу. Но она никогда не оставалась одна: рядом всегда были Лора с Нейтом да Клинт. Но сейчас было зловеще странно находиться в замершем доме, слышать, как жизнь кипит за забором, и знать, что ты один в таком огромном для одного человека здании.

Клинт вернулся через пару часов с двумя огромными коробками пиццы и несколькими баночками пива. Нарушил застывшую вязкую тишину шуршанием пакетов, мокрых ботинок о сухой пол и щёлканьем кнопок пульта. Из желейного ступора Ванду вывели взрывы какого-то старого боевика, транслировавшегося по телеку.

— Но ведь Лора оставила еду в холодильнике на все три дня, — удивилась Ванда, смотря на то, как Клинт с голодными глазами раскладывает по тарелке разномастные кусочки.

— Ничто не помешает мне сегодня переместиться на пятнадцать лет назад и набить желудок всякой дрянью, — сообщил ей Бартон, протягивая открытую банку пива. Ванда вежливо отказалась.

Клинт развалился на диване, с интересом переключая каналы, и Ванда присела на подлокотник, исподтишка наблюдая за Бартоном. Он выглядел недовольно угрюмым, но спокойным, и ей нравилось, как морщинка хитро залегает у него между бровей.

— Присоединишься?

Клинт спрашивал из вежливости, особо не желая, чтобы Ванда действительно разделила с ним вечер. Причина была проста, как божий день, — он её немного побаивался. Ему не хотелось, чтобы чувства, которые в нём просыпались и которые он в последние дни так тщательно пытался заглушить, вновь дали о себе знать. Ванда колебалась, она видела, что её компания Клинту не то, чтобы неприятна, но ему явно с ней напряжённо. Но ей так хотелось провести с ним больше времени, и её разрывало от противоречий, от понимания того, что она ведёт себя неправильно и так нельзя.