Бартон после того дня ходил мрачнее тучи. Всё время молчал, лишь изредка отвечая на вопросы односложными фразами. Было беспокойно, и он считал, что причина в Ванде. Он знал, что поступает по отношению к ней крайне эгоистично, заставляя находиться рядом с ним, хотя прекрасно понимал, что ей это невыносимо. Но страх был слишком велик, чтобы его пересилить.

Что-то внутри трепыхалось, когда Ванда на него смотрела, когда проходила мимо, когда он просто о ней думал. А думал он о ней теперь постоянно. Знал, что обидел, и хотел извиниться, но язык тут же присыхал к нёбу, когда он пытался только представить их разговор. Это чувство одержимости его пугало, а поделиться проблемой было не с кем. Не с Лорой же было это обсуждать.

Он вообще всё тщательно скрывал от жены, и стычку с Вандой, и её чувства, и собственную боль. И эта недосказанность словно вбитые клинья между ними. Он много чего не говорил Лоре, не всегда можно делиться проблемами с женой. Для этого идеально подходила Наташа. Иногда она называла себя «Бартоновской жилеткой», и ему это не очень нравилось. Но в целом, Нат была права. То, что не знала Лора, знала Наташа. Но говорить с ней о Ванде было себе дороже. Романофф её не любила, скорее даже презирала. И он хранил это беспокойство внутри, разрывался от странных чувств, выход которым дать просто-напросто не мог. Нельзя. Он даже не знал, что это, что именно он чувствует к Ванде, и почему?

Клинт видел, как менялось лицо Ванды, стоило ей увидеть, как он прикасается к Лоре, когда она готовит завтрак, как он обнимает её, пока они смотрят телевизор. Что-то гасло в её глазах, становилось чёрным, и это заставляло его убирать руки от своей же жены, нервно отворачиваться, стараясь не сталкиваться взглядом с Вандой. Он видел, как их с Лорой идиллия причиняет ей боль. И старался обезопасить Ванду. Невольно Бартон замечал, что стал меньше времени проводить с женой, будто её остерегался. Не говорил с ней, когда рядом Ванда, перестал целовать Лору на её глазах, ужин теперь проходил в тишине. И за это было стыдно. Сразу перед всеми: Лорой, Вандой, перед самим собой.

***

— Постреляем?

Ванда подняла удивлённый взгляд от книги, но тут же снова углубилась в чтение. Перевернула страницу, но Клинт видел, что её глаза уставились в одну точку. Он пальцем опустил книгу, и Ванда нахмурилась.

— Ладно.

В лесу было сыро и холодно, и всюду летали комары, норовясь сесть прямо на лицо. Ванда то и дело отмахивалась от них, стараясь сосредоточиться на цели, но из десяти бутылок ей удалось подстрелить всего две. Одуряюще пахло мокрой деревянной стружкой и влажной корой. Клинт наблюдал за Вандой, сидя на пеньке, изредка комментируя её стойку. Ему нравилось, как лесную тишину пронзают оглушительные выстрелы, как иногда, если повезёт, лопается стекло, как испуганные птицы путаются в высоких кронах.

— Молодец, — похвалил Ванду Клинт, когда, спустя выстрелов пятнадцать, она смогла подстрелить третью бутылку.

Ванда вдохнула острый запах пороха и навела дуло пистолета на Клинта. Он удивлённо моргнул и выпрямился. На её лице читалась вялая решимость, скорее, стылая обида, чем реальное желание покалечить. Бартон встал.

— Я же говорил, что не стоит целиться в того, кого не хочешь стрелять.

— С чего ты взял, что я не хочу?

Клинт сделал шаг вперёд, понял, что Ванда не собирается ему мешать, и сделал ещё парочку ей навстречу. Она даже не пошевелилась, вот только он заметил, как дрожали её руки. Она не держала палец на курке.

— Не надо, — попросила она, когда между ними оставалось шагов семь-восемь, и он остановился.

Пистолет она не убрала, и дуло всё ещё целилось ему прямо в грудь. Несмотря на то, что Ванда едва ли попадала в бутылки, подстрелить его с такого расстояния было легче лёгкого. Он засунул руки в карманы джинсов. Они молчали.

— Что случилось? — первым нарушил тишину Клинт, когда ему надоело слушать писк комаров, и один из них сел ему на нос.

Ванда перекатала во рту слова. Проглотила их.

— Иногда я думаю, что было бы, умри ты тогда вместо Пьетро.

— Он был бы жив, наверное, вы бы оба сейчас были Мстителями. Или остались жить у себя. Но с большой долей вероятности вас бы всё равно завербовали. Меня бы похоронили с почестями, обернув гроб американским флагом. Наташа бы распорядилась похоронить меня с моим луком. А потом палили бы из ружей в воздух. Скорее всего Лора назвала бы сына в мою честь — Натаниэль Клинтон. Возможно, продала бы ферму и переехала жить к родителям в другой штат. Ты бы меня не любила.

Клинт увидел, как Ванда сжала губы и опустила пистолет миллиметров на пять.

— Грустно.

— Тебе бы было намного лучше, чем сейчас. Мы тогда не особо дружили.

— Ты воткнул мне меж глаз электрошоковую стрелу!

— Ты вывела из строя всю команду. После твоего вмешательства все были как овощи. Поэтому Наташа тебя терпеть не может.

Пистолет опустился ещё на сантиметр.

— Почему никто меня не навестил? Никто не пришёл, не поинтересовался, как я. Кроме тебя.

— Стив оставлял сообщения, звал на базу, но ты не приходила.