— Давай так. Лоре не скажем ни слова. Никто не должен узнать, ни она, ни дети, никто. Ни одна живая душа. Это только между нами.

— Я и не собиралась. Я никогда ей не расскажу. Только не ей. Она была так ко мне добра, а я…

— А мы, — поправил её Клинт. Он не хотел, чтобы виноватой была только Ванда, львиная доля лежала и на нём.

Ванда стояла в растерянности, теребила в руках мятую блузку. Страх читался в её лице.

— И… — Бартон не договорил, запнулся, скользя взглядом по полу. — Между нами ничего нет и быть не может. Это было в первый и последний раз, больше не повторится.

Клинт придал голосу максимальную твёрдость, чтобы Ванда не сомневалась в его словах. Для неё это было важно. Как и для него.

— Поняла?

Ванда измученно кивнула, нехотя и помедлив, но всё же согласилась. Из этих отношений всё равно бы ничего путного не вышло. Но у неё внутри будто осколками осыпалась надежда, погребая под обломками здравый смысл. Ванде захотелось зарыдать в голос, но она сдержалась, чувствуя лишь накатывающую усталость.

Вроде бы и поговорили, но остался на душе осадок недосказанности, чего-то чужого между ними. Очередная пропасть, уже болото, из которого им обоим не выбраться, хотя отчаянно старались. Ванда отложила уже в конец измятую блузку и тяжело вздохнула. Клинт положил ей руку на плечо, словно бы пытаясь приободрить, как делал это не единожды, но в этот раз вышло до отчаяния неловко. Ванда повела плечом, Бартон тут же одёрнул пальцы, будто бы ошпарившись. Теперь даже прикасаться друг к другу было больно.

***

— Ванда, Ванда, смотри, какое платье мне подарили бабушка с дедушкой.

Лила вертела перед её носом ярко-зелёным платьем, но Ванда видела лишь то, как Клинт страстно целует Лору, будто заглушает чувство вины, пытаясь доказать жене, что всё в порядке. Он обнимал её, шептал что-то на ухо, извинялся за то, что грубил ей, говорил о том, как сильно соскучился, а у самого взгляд блуждал по комнате, боясь остановиться на лице Лоры. Иногда Клинт сталкивался глазами с Вандой, стыдливо отводил их, продолжая обнимать жену, ласково зарываясь носом в её шею.

У Ванды внутри всё передёргивало от этого зрелища. Путались в голове мысли, размывалось всё перед глазами, то лицо Лилы, то её дурацкое новое платье. Было до тошноты паршиво, хоть на стенку лезь.

========== Часть 13 ==========

Комментарий к

У меня нет сил снова проверять эту главу на ошибки и опечатки, поэтому, если вдруг что-то обнаружите, отметьте это в публичной бете. Спасибо)

Лора вязала новые пинеточки для подросшего Нейта, активно ползающего по полу веранды, а Ванда мелкими глотками пила обжигающий чай. Она щекотала путающегося у неё в ногах малыша и всё боялась поднять взгляд на улыбающуюся Лору. Ванда чувствовала себя крайне неловко в её присутствии, как человек, который ответил гадостью на добро, но эту гадость ещё не успели обнаружить.

На верёвке в саду ветер развевал постиранные простыни из комнаты Ванды. Она пыталась на них даже не смотреть. Да и Клинт старательно отводил от них взгляд. Всё его внимание было приковано к веранде, он ловил каждый вздох своих женщин, каждую шуточку или замечание. Ему люто не нравилось, что Ванда остаётся с его женой наедине. Внутри разливался жуткий страх, что вот сейчас Ванда, отбросив все сомнения, признается Лоре в грехах. Без зазрения совести выложит перед ней все их порочные карты. По спине пробегал холодок, стоило Бартону лишь начать хватать эту мысль за хвост.

— Не хочешь поиграть в баскетбол с Вандой? — поинтересовался он у Купера, зашвыривая мяч прямиком в корзину.

— Ну… Честно говоря, не очень, она плохо играет.

— А я думаю, ей очень хочется, — игнорируя замечание сына, сообщил Клинт, направляясь к веранде.

— Но она ведь разговаривает с мамой. Ну пап.

Ванда сидела на полу, играя с Нейтом в его погремушки, и, как только тень Бартона накрыла её, она растерянно подняла на него глаза. И тут же отвела в сторону, делая вид, что его даже не заметила.

— Ванда, там Купер хочет сыграть с тобой в баскетбол, — не глядя на неё, заявил Клинт, выжидающе смотря поверх её головы.

Между ними стыло чувство вины, огромное, как океан, разливалось, окутывая, и топило с головой. Оба ощущали вину перед ничего не подозревающей Лорой, беззаботно вяжущей носок, и перед друг другом. Они с их последнего разговора почти не перекидывались словами, лишь молча глядели друг на друга или стыдливо прятали глаза, задыхаясь от неловкости. Иногда Клинт повышал на неё голос, и Ванда с должностью принимала высосанные из пальца упрёки, потому что считала, что заслужила.

Так и сейчас она покорно поплелась на игровую площадку, прекрасно понимая, что Клинт поддаётся паранойе, когда видит, что она просто находится рядом с Лорой. Она — угроза для брака в его глазах, она — хранитель страшной тайны. От таких надо избавляться, и Ванда не понимала, почему Бартон всё ещё держит её возле себя.

Клинт проводил её тоненькую, чуть сгорбленную фигурку взглядом, и, подхватив сына на руки, нагнулся к Лоре, чтобы поцеловать её в щёку. От неё приятно пахло новыми духами и чем-то душистым, кажется, какими-то специями. И на душе внезапно стало тепло, будто он вернулся с войны в родной дом. Лора обнимала его за шею, они зажимали между собой их маленького сына, заинтересованно вертящего головой, и Клинт сглатывал горькую слюну. Было тяжело дышать, когда он смотрел на жену. Он знал, что её предал, и этот груз давил ему на плечи многотонной плитой.