– Да, с отцовскими родственниками. После того, как умер отец, они хотели

усыновить нас всех. Настоящую борьбу устроили, выясняли, годится ли детям

мать, которая раскатывает по всему миру. К счастью, шоу Старра очень

уважаемое, да и глядя на Папашу Тони, нельзя усомниться, что он способен

поднять четверых детей. Так что мы остались с Лу… бог знает, зачем ей это

сдалось. Но когда мы подросли, Марку стало нравиться в Сан-Франциско, и

скоро Лу начала оставлять его там каждый сезон. В этом году он выпускается из

Беркли, если, конечно, не загремит в армию.

– Марио ведь тоже там учился?

– Ага, – Джонни захлопнул рот, и Томми понял, что снова нарушил какие-то

семейные границы.

Затем Джонни пожал плечами и оперся на трамплин.

– Марк неплохой парень, но нам просто не о чем разговаривать. Он мне скорее

дальний кузен, чем брат. Более или менее постоянно он видится только с Лисс: дружил с Дэйвом Рензо в колледже. Вместе были в студенческом братстве или

вроде того. Мы все думали, что Лисс останется с шоу. Выйдет за кого-нибудь из

цирка. Но она как-то провела одно лето с Гарднерами и… ну, ты же знаешь Лу.

Пока мы ездили с цирком, Люсия следила за Лисс, как ястреб. Ни минуты без

присмотра, косички, сарафаны, никакой помады, никаких свиданий. Стоило

какому-нибудь парню перекинуться с ней хоть парой слов вне манежа, как Люсия

или Анжело вырастали как из-под земли. И когда Лисс гостила у Гарднеров, и те

обращались с ней, как с любой двадцатилетней девушкой, она вроде как

опьянела от свободы. Бац – и уже замужем. Гарднеры, разумеется, были вне

себя от счастья. Как же, еще одна внучка бросила шоу-бизнес и нашла себе

симпатичного молодого человека с приличной уважаемой профессией.

Хмыкнув, Джонни вскочил на трамплин.

– А, хватит уже древние сказки рассказывать, – он сделал несколько пробных

прыжков и ловко кувыркнулся назад. – Иди сюда, Том, попробуй.

Томми помедлил, вспомнив про уличную одежду, но Джонни тоже не был в трико, да и трамплин – это не трапеция.

Первое сальто не получилось – не рассчитав, Томми врезался Джонни в грудь, и

они вместе упали. Марио или Анжело обязательно прошлись бы насчет его

неуклюжести, однако Джонни только подбодрил:

– Ничего. Давай еще раз. Вот, смотри… согни немного колени… – он показал, как

распределять вес. – Ровнее… ровнее… вот так.

Ухватив суть работы на трамплине, Томми явил себя способным учеником, и

вскоре они с Джонни скакали друг над другом, как пара оголтелых лягушек. Оба

совсем потеряли счет времени, когда в зале вдруг появился Марио.

– Господи, сколько вы уже тут?

– Часов с одиннадцати, – Джонни скатился на пол, Томми – следом.

После упругой поверхности трамплина твердый паркет показался шатким.

– Поработай с ним над кувырками, Марио. Он очень неплох.

– Знаю. Хочу как-нибудь взять его в балетную школу и показать ребятишкам

несколько трюков.

– Смотри, за ним глаз да глаз нужен – в этой стае голубков, – с улыбкой

предупредил Джонни.

Марио рассмеялся.

– Я имею в виду маленьких ребятишек, братец Джон!

И вдруг Джонни, растеряв всю шутливость, сказал:

– Мэтт… слушай… позволь кое-что спросить. Как ты все это терпишь?

– Терплю что, Джок?

– То, как Папаша Тони с вами обращается. И не только ты. Лу и Анжело он гоняет

точно так же, как паренька. И тебя, звезду номера. Почему ты никогда не

отправишь его по известному адресу?

– Потому что старик забыл про полеты больше, чем я когда-либо знал. И я

собираюсь вытянуть из него столько, сколько смогу. Ты же знаешь, моложе он не

становится, – мрачное лицо Марио вдруг расплылось в улыбке. – И кстати, парни, страшно неохота вам говорить, но вы в уличной одежде и пойманы с поличным.

Если пройдете со мной, дам вам тряпки.

– О нет, – простонал Томми.

– Но мы же внизу, на трамплине… – заспорил Джонни.

Смех Марио эхом отразился от стен.

– Протест отклоняется. Ссылаюсь на знаменитый прецедент в деле Гарднер