– Стелла, слушай, – начал было Марио, но тут подоспела Барбара.

– Я так тебе завидую, что кричать хочется! – выпалила она.

Марио, пожав плечами, отвернулся.

– Очень хорошо, мальчик мой, – сказал Папаша Тони. – Очень достойно.

Джонни порывисто обнял Стеллу.

– И все благодаря моему милому талантливому маленькому партнеру! Лулу, ну-ка

обними нашу новую звезду!

Обвив рукой тонкие плечи Стеллы, Люсия легко поцеловала ее в лоб.

– Я надеюсь, что это лишь начало, дорогая. Когда-нибудь ты выступишь с более

сложным номером. Вы и Джонни чудесно смотритесь вместе.

Стелла подняла на Люсию блестящие от слез глаза.

– Вы все так добры ко мне. Как бы я хотела действительно быть одной из вас.

Люсия улыбнулась своей цыганской улыбкой.

– Идемте наверх, дети. Вы все заслужили обед.

Джонни и Стеллу бок о бок посадили на почетное место во главе стола. Папаша

Тони, налив всем традиционную порцию вина (даже Клэю и Барбаре досталось

по несколько капель), встал и поднял бокал.

– За Джонни и Стеллу! Новую сияющую ветвь старого дерева. Ну, ну, Стелла, к

чему слезы на этих прекрасных глазках?

Томми навсегда запомнил ее такой: ликующим разрумянившимся ребенком, плачущим от радости и потерявшим дар речи, пока Джонни не взял ее за руку.

Как это обычно бывает после праздника, атмосфера в доме царила слегка

подавленная. Лисс, пытающаяся играть с Барбарой в шашки, в конце концов

оттолкнула доску.

– Что-то я нынче не в настроении. Люсия, может, достанем альбом? Томми и Стел

никогда его не видели.

Люсия, поколебавшись, пожала плечами.

– Как хотите. Только проследите, чтобы Дэйви не трогал его липкими пальцами.

Джо вскинул голову.

– Ты фотографировала Джонни и Стеллу в костюмах, Лу?

– Сделала несколько снимков вчера, когда они репетировали. Отправила пленку

проявлять.

– Ах ты, хитрюга, а я-то думал, что она там такое делает, – Джонни погладил

мать по блестящим волосам.

Та тряхнула головой, но вид у нее при этом был довольный.

Вернувшись с тяжелым альбомом, Лисс положила его на карточный стол.

Джонни поманил Стеллу.

– Иди взгляни, милая.

Альбом сам собой открылся посредине – на слегка выцветшей фотографии

цвета сепии, тщательно обернутой в целлофан.

– Летающие Сантелли годом раньше моего рождения, – сказала Лисс. – Как ни

посмотрю, думаю, что все испортила.

Люсия приобняла дочь за талию.

– Лучше не повторяй такое, Лисс, а то ведь я могу и поверить.

Говорила она шутливо, но между красивыми бровями появились две узкие

морщинки.

Томми с любопытством склонился над фотографией.

Сколько, получается, Лисс? Фото сделано лет двадцать пять назад…

– Папаша Тони ни капли не изменился, – заметил он.

– Воздушные гимнасты не стареют, – сказал Анжело. – Стареют только их нервы.

Стелла спросила:

– А это кто такой темненький? Не Марио ведь… Марио тогда еще не родился, правда?

– Джо, разумеется, – ответила Лисс. – А это папа. Мой отец. Мэтт Гарднер.

Первый.

Томми подумал, что вполне принял бы высокого блондина по центру за Джонни –

только старше, выше и как-то серьезнее.

– А это вы, Люсия, да? – поинтересовался он.

– Почему ты не сделаешь себе такую прическу, Лисс? – спросила Стелла. – Была

бы точной копией матери.

Лисс дернула плечом.

– Именно поэтому.

Марио, наклонившись, сказал:

– Люсия – единственная в мире женщина, которая выглядела красиво в этих

мешковатых штуковинах, которые гимнастки носили поверх трико.

Джо громко засмеялся.

– Для нас они выглядели так же привлекательно, как эти облегающие костюмы-

купальники – сейчас для вас. Мы не были испорчены созерцанием акров

обнаженной кожи на каждом пляже.

– Кстати, о пляжах, – заметил Джонни. – Мы так туда и не попали. А я бы хотел

свозить Стеллу. Почему мы ни разу не выбрались на пляж?

Но Стелла полностью погрузилась в изучение фотографии.

– А кто вторая девушка? Жена Анжело?

– Господь с тобой! – воскликнул Анжело. – Мне тогда было двенадцать.