Лисс – нет, то была Стелла – стояли на мостике. Потом он шагнул на мостик и

подал Марио обитую черным перекладину. Тот схватился за нее и полетел, вольный, свободный… А затем Томми увидел, что аппарат стоит на самом краю

пропасти, на краю мира, и он с Марио раскачивается на двойной трапеции над

ущельем, а внизу гремит невидимый поток. Томми сдавленно замычал – и сел на

постели. Сквозь щель открытой двери пробивался, слепя глаза, свет из

коридора.

– Шшш, это я, – прошептал Марио.

В строгом костюме и при галстуке он выглядел высоким и незнакомым. Туфли он

держал в руке. Тихо прикрыв двери, Марио ступил в поток лунного света.

– Мы так поздно приехали, что Папаша велел мне остаться. Прости, что разбудил.

Думал, смогу пробраться потихоньку.

Все еще одурманенный сном, Томми потер глаза.

– Если хочешь, включи свет.

– Не надо, – Марио поставил туфли на пол, сел на кровать и распустил галстук. –

Вы со Стеллой весь день одни просидели? Надо было тебе поехать с нами. Мы

неплохо прокатились. А вы здесь чем занимались?

– Она учила меня водить MG.

– Вот черт. Я всю зиму собираюсь тебя научить и все время забываю. Значит, тут

она меня опередила. Что ж, небось водить MGприятнее, чем мою развалюху.

Рубашка легла на пол белой кляксой. Легко ориентируясь в полумраке, Марио

подошел к комоду.

– Где-то здесь, в нижнем ящике… Ага, пижама. Ладно, утром поговорим. Спи

дальше. Только подвинься.

Томми послушно отодвинулся к стене. Марио сел на край кровати с пижамой, и

Томми вдруг засмущался, потому что спал раздетым. В сиянии луны он четко

различил, как Марио застегивает пуговицы. Повернувшись, парень тронул его за

голую руку, лежащую на одеяле.

– Тебе не холодно?

– Я отвык спать в одежде, – пробормотал Томми.

Марио тихонько засмеялся.

– Вот поживешь в такой дыре, как я, будет у тебя такая же прижимистая хозяйка, как у меня, экономящая на отоплении, – быстро привыкнешь.

Он лег, натянул одеяло и повернулся на бок, спиной к Томми.

– Тебе хватает подушки?

– Да, нормально.

– Спокойной ночи, Том.

– Спокойной ночи, – Томми закрыл глаза и притих.

Голая нога касалась края пижамы Марио – Томми осторожно ее отодвинул.

Потом открыл глаза и лежал, глядя на лунный свет. Марио зашевелился, Томми

перестал дышать. Но парень просто устроился поудобнее и сунул руку под

подушку. Очень тихо лежа возле стены, Томми слушал его дыхание, и глаза

закрывались…

Внезапно он понял, что уснул на некоторое время, потому что луна исчезла, и

снаружи царила чернильная тьма. Наверное, какое-то движение Марио его

разбудило – тот спал беспокойно, ворочаясь с боку на бок. Теперь Марио лежал

лицом к Томми, обдавая его теплым дыханием и забросив руку ему на голую

грудь. Все тело замлело от долгой неподвижности. Томми попытался осторожно

высвободиться, но кровать скрипнула, и Марио снова заворочался. Заворочался, пробормотал что-то невнятное и протянул руки.

С Томми слетел весь сон. Секунду он пытался сопротивляться, но в конце концов

позволил Марио прижать себя к груди. Теперь они лежали в обнимку, спиной к

животу, идеально вписываясь коленями, и Марио обнимал его за пояс. Томми

довольно прикрыл глаза, решив, что можно прекрасно поспать и так: в объятиях

Марио было вполне удобно. Он хотел спать, знал, что действительно должен

хотеть спать, но вместо этого лежал в приятной полудреме. И смутно сознавал

то, что позже постарается забыть: ему всегда хотелось, чтобы Марио обнял его и

держал вот так.

Сознание то соскальзывало в сон, то выныривало на поверхность; в уме

вспыхивали и гасли картинки. Марио, обнимающий Джонни за плечи; тело, выгнувшееся идеальной дугой; взлет, прыжок и падение; трапеция, поднимающая тебя все выше и выше; свободный полет в пустоте… стрела

сияющего света, огненное копье… Марио в раздевалке, обнаженный, с

бисеринами пота на лице, яростно трущий плечи полотенцем… Из сна Томми

выдернуло затрепетавшее глубоко внутри напряжение. Шок был почти как от