Шрифт:
А она: — Хоть погуби,
Но люблю другого.
(Константин Ваншенкин. Жизнь человека)
Сядем ночью под копну...
Пьяный без вина я.
Милой ласково шепну:
«Удавлю, родная!»
Так спокойно, не грубя,
Но с мужскою силой...
Засмеётся: «Я тебя
Отравлю, родимый!»...
Над копной встаёт рассвет.
Комары заныли...
Вот и ладненько, мой свет,
И поговорили...
Я прошагал легко и осторожно
К грибным своим нахоженным местам,
И, словно бы решив: «При этом можно»
Лес вновь запел,
Защёлкал,
Засвистал.
И началось вокруг меня такое!
Кусты мне разом поклонились в пояс,
Захлопали в ладоши лопухи,
И, от восторга сам себя не помня,
Скворец мне песню лучшую исполнил,
А дятел стал отстукивать стихи.
(Артур Вороненко. Земные заботы)
Такого лес не видывал давненько.
Природа будто встала на дыбы!
Ведь сам Артур Исакыч Вороненко
С утра пораньше
Вышел по грибы.
Не задаёт вопросов глупых чибис,
Несут сороки радостную весть,
С медведем
От восторга приключилась
Вошедшая в пословицу болезнь.
Зверушки,
Позабыв про осторожность,
Тотчас к нему со всех пустились ног.
Визжат,
Галдят,
Свистят:
«При этом можно!
Один у нас защитник и знаток!»
Бегом,
Ползком,
Вприпрыжку,
Тихой сапой...
Сплели из дуба лавровый венок.
Какой-то волк своей мохнатой лапой
Помог ему взобраться на пенёк.
Он от волненья стал белее мела,
Откашлялся и вытащил стихи.
Минута —
И поляна опустела,
Лишь хлопали в ладоши лопухи.
Как хорошо, если хочется
самозабвенно хотеть!
(Владимир Грядовкин. Разнотравье)
Ах, эта душная ночь!
В озере месяц полощется.
Как хорошо, если хочется!
Надо попробовать смочь.
Но — чёрт возьми! —
Летали в космосе
Стихи, написанные мной.
Их Николаев взял в ракету,
Чтоб на досуге почитать,
И двести с липшим раз планету
Им выпал жребий облетать.
(Николай Доризо. Избранные произведения)
Случайно я подслушал как-то,
Что Центр решил, устав от схем,
Отправить в космос для контактов
Все тиражи моих поэм.
Их собирали скрупулёзно
В пыли больших библиотек,
У дам выпрашивали слёзно
И сберегали от потех.
Смотрю, как Главный в люк бросает,