зачитывали иногда до дыр;

меня же, если и не поносили,

то зачисляли в легион «и др.»

Но в жизни есть счастливые моменты.

Прослышал обо мне подлунный мир.

Теперь в заздравных одах рецензенты

меня включают в серию «и пр.»

Я верю: стерегут меня удачи.

Признанье обретается в труде.

Хочу быть упомянут не иначе

как в элитарной группе «и т.д.»

Как геометр, Гомер для нас

Расчислит синеву простора.

А теорема Пифагора

Звучит гекзаметром сейчас.

(Валентин Сидоров. Избранное)

Число и слово так дружны!

Стою, почти что равный Богу.

Что примерять: поэта тогу

Иль Пифагоровы штаны?!

Я бесконечности труда

Предпочитаю уравненья,

Трёх главных правил округленья

Не забывая никогда.

Фортуна, как всегда, слепа,

И ни гроша не стоит рифма.

Пред ясной сутью логарифма

Тускнеет образов толпа.

О снисхождении молю!

Есть реноме, и вес, и внешность,

Но абсолютная погрешность

Ведёт значение к нулю.

Строкам, что множу, нет числа,

И их прогрессия не рвётся,

Но мне никак не удаётся

Извлечь из жизни корень зла.

Я — житель города.

Ни разу

не видел, как растут подснежники.

Я видел, где лежат булыжники,

и знаю, где лежат бумажники.

(Вадим Фадин. Пути деревьев)

...Я также видел ежедневно,

как озираются барышники,

как наживаются шабашники

и набиваются загашники,

как, мир упрятавши в наушники,

от рока млеют пэтэушники,

как вяжут лыко трикотажники

и гонят план шарашмонтажники,

как у пивной роятся бражники —

потенциальные острожники,

и как вчерашние биндюжники

колоннами уходят в книжники.

Я вижу часто, как пирожники

кричат, что, мол они — подвижники,

и как, ближайшие их смежники,

тачают бойко стих сапожники.

Чтоб свет над мраком впредь торжествовал,

Прими, мой друг, из рук моих фиал —

Как факел,

к нам дошедший от Петрарки...

(Аркадий Филёв. Старт)

...Я шесть веков его в руках держал

и, честно говоря, уже устал,

хоть флорентиец знал,

кому вручать подарки!

Летит, кружится жизни карнавал...

Смотри, чтобы сосуд не пустовал.

Минует череда веков —

и снова

преемнику, достойному похвал,

ты передашь торжественно фиал,

дошедший

от Аркадия Филёва!

«Боржоми» лучше пить в Боржоми,

И «Ахашени» — в Ахашени.

(Яков Хелемский. В начале седьмого)

Не мысля за великий грех

Знакомство с зельем приворотным,

Жалею, между прочим, тех,