–  Из-за меня? А кто меня уговаривал взять её с собой?

–  Ну и что? А сегодня? Что мешало их всех ещё в автобусе грохнуть? Или в ресторане даже?

–  Надо было узнать…

–  Да они и так всё бы тебе сказали! Острых ощущений захотелось? Опять… спасителем… себя… лечи Таньку, сказал!
– он ещё клацнул затвором, затем начал оседать возле умершей.

–  Ты что, девонька?
– прижал парень её к себе.
– Ты что?
– погладил он совсем ещё детскую чёлочку на лбу.
– Танюш, а как же мы? Не. А как же я? Я ведь… Я ведь… Смешно да? Старый козёл для тебя? Но на самом деле… Но я люблю тебя! Я же всю жизнь искал такую. Светлую. Милую. И вдруг вот так… Да не выживу я. Я… я уже думал… - оберегать буду… в твою эту секту пошёл бы… Или вот, свою открыли бы, а? С твоим пастырем разберёмся и… К этому монаху Афанасию… Ну сделай же что нибудь!
– рыдающим голосом обратился он к Максиму. Сестра осторожно уложила его, и сев рядом тихонько, горько и безнадёжно как-то заплакала. А Максим с ужасом понял, что сейчас умрёт и Николай. А он будет сидеть и смотреть? И плакать вместе с Тоней? А ведь если бы вчера не передал эту способность… да что же это такое? Если бы вчера! Да если бы ещё сегодня!

–  Не оставляй её… - прохрипел ещё Николай.
– А нас… вместе, - протянул он руку и коснулся уже застывшей кисти Татьяны.

И когда он замер, когда тоненько и теперь - протяжно завыла Антонина, Максим вскочил и начал грозить кулаками самому небу.

–  Верни их! Верни их или будь ты проклят!
– кричал несчастный юноша куда-то в глубины Космоса. А бесконечность заглядывала в его бездонные глаза и отражалась в этих страшных сейчас черных колодцах боли и отчаяния искрами света первых звёзд.

Когда он пришёл в себя, была уже поздняя ночь. В номере было тихо. Осмотревшись, Максим понял, что здесь он один. Судя по отсутствию вещей, попутчики - помощники куда-то съехали. Юноша встал и, пошатываясь, подошёл к журнальному столику к белеющему листку бумаги.

" Макс, я их увожу. Пока к таким разборкам девчата не готовы. Звони, если что. Буду нужен - немедленно примчусь."

Рядом лежал мобильник и несколько солидных купюр.

–  Вот так… - прошептал Максим.
– Вот так…

Он прошёл назад к креслу. Тяжело опустился, вновь обратив лицо к лунному свету. Тоска. " К таким разборкам". Наверное, он и сам бы предложил увезти девчат, если бы был в сознании. Максим встал, снял с себя верхнюю одежду и майку, подставив под лучи свой изуродованный торс.

Микола тогда, в своих упрёках был прав. Специально допустил развитие событий до крайнего предела. Но не для того, чтобы пофорсить. Нет. Правда страшнее - для того, чтобы убить. Убить эту мразь. Без зазрения совести. А раньше? Смог бы и раньше, но не так просто и не в присутствии девчат. А так - как бы при самообороне. Вот именно " как бы". Дело в том… Дело в том, что я знаю - те, кого я убил, не имеют права на жизнь. Но убедить в этом других я могу только таким способом. А они, эти другие… Вот так - бросили одного в бессознательном состоянии. Это та, которая хотела как там… голой и босой, что ли? следовать за мной? И та, которая из-за меня выбросилась из окна? Но почему? Не знали меня вот таким? А каким? Каким я им нужен?

Вообще-то он знал, "каким". Закрывающим от пуль, и идущим на смерть к террористам ради других супером - Тоньке? Исцеляющим детей, страдающим непризнанным странником, этаким Иисусиком - Татьяне?

–  Но не бывает… то есть не должно быть… То есть, добро должно быть с когтями и клыками, - уже в слух начал спорить он с воображаемыми оппонентами.
– Вот те же крысы или там мухи с тараканами. Травим же их, не переживая. А эти - эти гораздо хуже. Люди? Они не люди! Убивший человека не может, не должен считаться и даже сам себя считать человеком!

" А ты? Ты??" - ударила его мысль.

–  А я и не человек. И таковым себя уже не считаю!
– в запале кинул он воображаемым спорщикам.

" Так чего же ты от нас, людей, хочешь, нечеловек?".

–  Ничего. Уже ничего. Всё правильно. Спасибо.

Максим застыл в кресле. Всё правильно. И, может, поэтому вот так, неожиданно порвала с ним Лариска. Тоже почувствовала, светлая девочка. И Мышка. И Косточка. И даже Стервоза сбежала за тридевять земель. Одна только Элен что-то поняв, его использовала. Ну, эта и Сатаны бы не испугалась. Видимо, простой человек чувствует… И инстинктивно даже шарахается. Значит - опять один? И навсегда - один? Тем более - после вчерашнего… Что же это было? Он вернулся к пережитому вчера.

–  Верни их! Верни их или будь проклят!
– кричал он грозя кулаками бесконечности. А Тоня, подняв на него взгляд, увидела, как блеснул голубой лучик на перстне юноши. А затем ещё. И ещё. И словно каждая звезда, появляющаяся на небе, протягивала тоненькую неоновую нить к этому перстню. Их становилось всё больше и больше, лучики сливались в струи, а потом и в потоки света, устремившиеся к перстню. Максим скинул с себя верхнюю одежду и ярким золотым огнём блеснул крест на груди, изумрудным светом зажглись бусы на руке. Ещё миг - и старой шелухой сползла с него обожжённая кожа. Максим ещё услышал (или осознал?) крик Антонины. Увидел или почувствовал её переходящий в ужас от невероятности постигнутого восторг. А затем на него обрушилась непереносимая тяжесть, когда-то изведанная лишь Атлантами - словно небо прогнулось и легло на его лучистые сейчас плечи. Огромный перевёрнутый светящийся конус расширил свою вершину до пределов поляны. А затем страшным толчком повернулась Вселенная, и дрогнула земля, и невероятными спиралями прочертили небо звёздные лучи. Где-то внизу Николай прижимал к себе Татьяну. Ещё один страшный толчок - и вот он, Максим, держит умирающую девушку в руках. Мир рывками возвращался назад, в прошлое. Но как же тяжело держать эту вселенскую воронку! Ещё рывок - и вот водитель навёл автомат на него. Всё! Можно отпускать! Нет! Нет!!! Вон, у машины - уже простреленный Николай. Держать! Ведь сдюжу же! Ну! Ну скорее же!!! Вот! Уже мучится а в агонии главарь, вон - живая Танюша шепчет молитву, а Николай отвёл Тоню и, перехватив автомат, повернулся в сторону оставленного автомобиля. Здесь!!! Хватит!!! Максим опустил воображаемые руки и скинул груз с плеч. Тяжело просела, а затем вернулась на своё место земля под ногами. Погас свет, исходивший от Максима и он вновь принял облик, казавшийся теперь ещё более отталкивающим.

–  Стой!
– закричал Максим воскресшему Николаю.
– Не иди туда. Я сейчас!

Одним раскалённым гневным импульсом мысли он выжег бандита изнутри. Как и в прошлый раз. Ну и всё. Он ещё видел, как схватившись за голову, застонал, зашатался Николай, как бросились к нему сестра. Ну ещё бы. С ним-то, кудесником, разве что может случиться? И вот теперь он один. " Пока не готовы". Да я и сам к таким разборкам не готов. Что же это было, а? Это я повернул время вспять? Круто! Да нет, не может быть! Время оно вроде как… как там правильно? Движется в одном направлении, что ли? Тогда что? Вернул всех нас на несколько минут назад? Перстень? Или вся эта триада? Ну, с такими причиндалами… нет, с такими союзниками никакая Тьма не страшна! Да и я сам ничего… Да кто же я? И он опять уснул всё на том же вопросе.