Когда раздался громкий - кулаком - стук в дверь, Максим понял, что проспал долго. И, хотя силы ещё не совсем восстановились, открывать незваному гостю он пошёл довольно бодро. Точнее - гостям, поскольку их было трое - мрачный мент - капитан и с ним - двое таких-же мрачных в гражданке.

–  Фамилия?
– вместо приветствия задал вопрос капитан. Двое других, аккуратно оттерев Макса от входа, затопали по номеру.

–  Чёрный. А в чём вообще-то дело?

–  Дело в том, господин Чёрный, что всем вам придётся проехать…

–  Нам? Но я один.

–  А где остальные?

–  А… это кто " остальные"?

–  Из твоей кампании? Что в ресторане были вчера?

–  Да это попутчики, господин капитан. Поужинали, переночевали и уехали.

–  Ладно. Пусть сами разбираются. Наше дело - доставить. Одевайся, поехали.

–  Но на каком основании?

–  Я сейчас объясню "основания". Но тогда поедешь вот так - в трусах, да ещё и в наручниках… Слушай, Чёрный, у меня приказ - доставить компанию, бывшую вчера в ресторане с обгоревшим типом. И я его выполню. Зачем сложняки? Ну что там?
– это уже он коллегам.

–  Да, судя по вещам - съехали.

–  Чёрт, что теперь, "перехват" объявлять?

–  Пусть начальство решает. Едем.

Одевшись, Максим потянулся за сотовиком и замер - на столе не оказалось денег. Сдерживая себя, он обратился к уже стоящим в коридоре серостям.

–  Там… Если кто нашёл обронённые деньги, так это - мои.

В ответ картинно - изумлённый взгляд кэпа и две кривые ухмылки.

–  Уж не хотите ли вы сказать… - уже на "Вы" начал мент.

–  Я хочу сказать, что того, кто взял совесть может прожечь. Насквозь.

–  Да, это точно, - согласился капитан. К счастью мы…

Он не успел ещё закончить фразу о честности и неподкупности милиции, как один из его коллег заорал и упал, засучив ногами.

–  И только, когда, тот, полный раскаяния, вернёт украденное или просто… поднятое чужое, совесть отпустит беднягу, - наставительно рассказывал Максим.

–  Вот… возьмите… на полу… аж за шторой… думал, от прежних постояльцев… на пост… чтобы оформить - хрипел воришка, протягивая Максиму деньги.

–  И сразу отпускает, словно ничего и не было, правда?
– поинтересовался юноша, принимая оставленные Николаем банкноты.

–  Действительно… а так было скрутило, думал - кранты, - согласилась вороватая серость.

–  Вы просто совестливый человек. Думаю, и впредь будет так, если будете совершать что-либо… ну, вообще недостойное.

–  Цирк какой-то. Ты чего цирк устроил?
– озадаченно спросил кэп у совестливого.

–  Но честное слово, Жень, так скрутило…

–  Ладно. Разберёмся и с этим. Поехали.

Как уже немного разбирался Максим, это не было камерой - какой- то кабинет для первоначального допроса. Конечно, сейчас зайдёт хмурый следак типа Холеры. Ну, чего они все такие хмурые? Но Максим на этот раз ошибся. Вошла женщина в форме милицейского старлея. Крупноватая, плотненькая, но довольно симпатичная. По прежним возрастным меркам Макса - подростка старовата. По нынешним - очень даже ничего. И форма ей шла - вон какая фигура получается. И лицо. Ну, просто симпатичное лицо. Не похабное, не мужиковатое, как бывает у женщин в форме. Не испитое и не затасканное. А губки - то, ах!
– Максим вздохнул и отвёл глаза.

–  Вы, гражданин Чёрный, задержаны по подозрению в совершении преступления, - сообщила женщина.

–  Какого, если не секрет?

–  Угона автомобиля, принадлежащего гражданину Васильченко.

–  Впервые о таком слышу. И о его автомобиле тоже.

–  Ну - ну. Автомобиль обнаружен у вашей гостиницы. Есть свидетели, которые видели, как вы вчера вечером приехали на нём.

–  А! Этот микроавтобус?

–  Ну, вот и славно. Теперь имейте в виду. До допроса вы вправе получить бесплатную консультацию адвоката. Наедине. Вот, прошу. Адвокат Ясинский. Не возражаете?

–  Я? Нет! Конечно нет!
– воскликнул Максим, увидев вошедшего бородатого Ясеня.

–  Вот и отлично. Оставляю вас одних.

Оба мужчины посмотрели вслед выходящей, затем встретились взглядами.

И тут же старший сник. Словно проколотый протектор. Даже борода, только что величественно торчавшая, обвисла. И усы опустились.

–  И на старуху бывает проруха, - вздохнул он.
– Или наживка?

–  Проруха.

–  Ясно. Из этих, значит. Пора исповедываться?

–  Пора.

–  Я могу ещё выторговать жизнь?

–  А сам как считаешь?

–  Я очень много знаю.

–  Вот это?
– расстегнул ворот рубахи Максим.

–  И это тоже - побледнев, кивнул всё - таки Ясень, увидев крест.

–  А это?
– показал юноша краешек бус.

–  Господи… господи… Да, и про это знаю. Кое- что.

–  Хорошо. Тогда сейчас мы выходим. Ты снимаешь все обвинения. Это же всё твоя работа?

–  Да, все они у меня вот здесь - сжал кулак адвокат.

–  И про это расскажешь тоже. Но после.