–  А мне сказали, что ты умер. На операции. И я, как дура, поверила. Из окна выскочила. Теперь вот. Только руки и шевелятся. Да и то… Знаешь, пальцы немеют. Вот, не чувствую тебя. А вчера проснулась - рука не движется. Кисть. Страшно так. Хочу пошевелить, а она - ни в какую.

–  Зачем же ты так?

–  Просто дура, - улыбнулась девушка.
– Что-то в голову стукнуло, типа: " Если такие люди умирают…"

–  Но все умирают. И это не повод.

–  Потом поняла: "Дура".

–  Ну если поняла, значит, дело поправимое, - улыбнулся Максим.

–  Ты о чём?

–  Да вылечу я тебя! Как сказал бы твой брат: " Без базаров".

–  Сначала поцелуешь, а?

–  Такой страх? Но Тонь, это уже извращение, - решил отшутиться поражённый юноша.

–  Не хочешь калеку целовать, да?
– вновь навернулись слёзы у девушки.

–  Да ты что? Ты что? Это я, понимаешь - я!
– урод.

–  Ну вот и парочка. Урод и калека. Ну?

Максим осторожно коснулся бледненьких девушкиных губ.

–  Ну вот, начало положено, - улыбнулась та.
– Думаю, со временем ты привыкнешь и будешь посмелее.
– А сейчас… иди отсюда и позови Колю, - скорчила гримаску Тоня.

" Боль" - понял Максим и тут же простёр над несчастной руки.

Затем, когда Антонина уснула, Макс с хозяином устроились на кухне за ужином.

–  Что это ты с ней сделал? Она давно так не спала. И вообще вся эта светомузыка… Это неопасно?

–  Пока я снял боль. Потом будем лечить. Сегодня не могу. Нет сил. Много ушло на ребят.

–  Каких ребят?

–  Да так. Детей.

–  Детей? Так это ты? Вот это пруха! А я уже думал туда Тоньку везти. Сегодня в новостях. Да вот, смотри!
– включил он панасоника.
– И ешь, ешь, не стесняйся. Так значит, это ты? Вот это - про тебя?

–  Ну, вообще-то, это про детей, - улыбнулся Максим. Действительно, в новостях сообщили, что в интернате для детей - инвалидов вновь произошло таинственное исцеление маленьких пациентов. Интервью нескольких счастливых родителей, доверивших своих чад интернату. Торжественное богослужение в церкви. Счастливый, вновь начинающий пыжиться пастырь, разглагольствующий о "явлении чуда истинной веры". Да-а, теперь он неприкасаемый. В смысле, непотопляемый. Попробуй, товарищ подполковник, попробуй! На мелкие кусочки разорвут верующие. И исцелённые и жаждущие новых чудес исцеления.

–  Зря я не спалил его вертеп!
– помрачнел Максим.

–  Не спалил? Послушай, а там… монастырь гомиков… ты? Ну, молоток! Я бы если бы смог, тоже… Нет, да ты ешь! Ты что?

–  Там… там люди погибли. Не слышал разве?

–  Ну так нашли же отравителя. Этот главный их гей и отравил.

–  Не может быть!

–  Всё может быть в нашем мире. Да ты ешь! Скажи честно, а Тоньку сможешь вылечить?

–  Смогу. Конечно смогу! И посложнее случаи бывали.

–  Я выпью, брат! Ты как, нет? А я выпью! Да я даже нажрусь! А если ты её поставишь на ноги… одна она у меня. Или я у неё? Родители-то сгинули. Как? Да вот так. Поехали в выходные по грибы и не вернулись. Я в армию пошёл, а Тонька - с тёткой. Избаловалась. Потом вернулся, вот, за дело взялся. Ну, будь здоров! А что, "за дело взялся"? Только и было, что права " АБС". Вот и рулил. Потом небольшую нишу нашёл, - свою мебель. Спрос был. За счёт дешевизны. И директором и водилой был. Спал по два часа в сутки. Да ты ешь, ешь, сейчас ещё дорежу. Потом, конечно, сожрали. Оставил Тоньку опять тётке на попечение - и сюда. Подфартило - сорвал куш в казино. Солидный куш. Вложил в дело. Не, дело чистое. Газовое. Ну, не газпром, но дивиденты порядочные. Так что… Но и сам не сижу, некоторые дела проворачиваю. Кое-какое оборудование на газопроводах устанавливаем. Теперь вот - могу себе позволить и вот это жильё и тачку, и… Да, много чего. Вон, только прослышал, что наши писаки облаву на тебя по вокзалам устроили - тут же свою организовал. Эти ребята тебя вычислили ещё до той детки. А чего им от тебя нужно?

–  Да так… Скажи, а вот этот прикид? Ты же сейчас, ну, вполне нормальный, без этих понтов.

–  А, как это называется, мимикрия. На людях так безопаснее. Ворон у ворона… Та ты точно Тоньку вылечишь? А то я думал… Представляешь, если всю жизнь так!
– пьяно всхлипнул Микола.

–  А у тебя семьи нет?

–  А на кой? Не-е-е, ты скажи мне, на кой?

–  Ну, не знаю, всё же семья, дети…

–  Знаешь, пока мне хватает пока из семьи Тоньки, а дети - пока только процесс интересует. Возможностей для здорового и нездорового секса - в избытке и без женитьбы. И не пожимай плечами. Я тебе как-нибудь расскажу про свои… свою… женитьбу несостоявшуюся. Ладно, пойдём устраиваться. Будить тебя во сколько? К Тоньке врачиха утром в шесть приходит колоть… Говорили - оставляйте в больнице. Что я, гад какой? Вот здесь и располагайся. Это - гостевая. Туалет, ванная, - вон та дверь. Отдыхай. Значит, Тоньку мою вылечишь?

Оставшись один, Максим быстро разделся и, нырнув в просторную кровать, приказал себе уснуть. Всё - потом. Даже так - всё- всё -всё потом. Сейчас спать. Ведь действительно - на пределе.

Но, толи много было требующих осмысления событий, толи он переел с голодухи, спалось плохо. Снился отец с большим чемоданом, предлагавший присесть на дорожку. " А как же Светлана Афанасьевна?" - спрашивал Максим. " Да что с ней сделается?" - отмахивался отец, " Главное сейчас - твоя свадьба!". " Но па, я же не хочу! И невесты нет. И… да вообще, в шестнадцать лет!" - отпирался Максим. " Поехали - поехали. Время терять нельзя! И вообще, ты, как честный человек, просто обязан теперь жениться", - настаивал Белый-старший. А потом он, опять пробравшись в архив, встретил там Татьяну, целующуюся с пастырем. "Вот как? А на меня сваливаете?" - отчитывал он грешную парочку. А потом вдруг появилось грустное лицо Стервозы. " Это не она, это я жду ребёнка" - вздохнула она. " Тогда женитесь скорее, а то мне пора его убить!" - закричала очень похожая на Тоньку Седая и обожгла своим страшным ударом Хому, ворующего у Макса из кармана бусы.

Юноша проснулся в прескверном настроении. Пошёл к куртке, нащупал во внутреннем кармане бусы. Действительно, надо с ними что - то делать. Посмотрел на часы. Да. Поздняя осень. Шесть часов, а тьма. Но надо подниматься. Врачиха должна прийти? Спровадим так, что ничего не заметит. Не впервой. Макс стал умываться, присматриваясь к джакузи. Надо будет полежать. Отдохнуть… Внезапно он поймал себя на какой - то лени. Рядом мучается молодая девчонка. А он? Ночь продрых и сейчас о чём думает? Устал. Просто устал. "Ладно, вот вылечу - потом…" - пообещал себе Максим. Обнаружив на одной из полочек пластырь, вернулся за бусами. Намотал спиралью на левое предплечье. Ничего. Полированные камушки не кололись, приятно холодили обожженную кожу. Закрепил пластырем. Усмехнулся: "Бриллиантовая рука", после чего оделся и вышел. Хозяин уже ждал на кухне с вполне европейским завтраком - варёными яйцами, соком, кофе и тостами.