В палате старого монаха пока что ажиотажа не наблюдалось. Случаи прояснения сознания и кратковременного улучшения самочувствия бывали нередки - перед самым финалом. Правда, здесь эта "кратковременность" подзатянулась, но разве об этом кто сожалеет? Да, лечащий врач отметил резкое улучшение абсолютно всех показателей. Но пока не удивлялся. А Сергей Петрович отозвал к себе обоих монашек и передал приказ главврача об абсолютном молчании.

–  Отец Афанасий нам тоже такой наказ дал. Поэтому не беспокойтесь, - несколько огорчённо сообщила сестра Ольга.

Распоряжение о подготовке к операции вызвало в ординаторской недоумение. Но авторитет главного здесь был непререкаем и в правильности его приказов все давно убедились. Поэтому операционная была приведена в полную готовность. Ждали. Вот только чего? А лечащий врач Максима вчитывался в информацию о терракте в известном храме.

–  Николай Павлович, я узнал и готов доложить, - встретил он главврача.

–  Хорошо, идёмте ко мне в кабинет.

После рассказа, прерывавшегося несколькими звонками, главврач довольно быстро принял решение.

–  Насчёт церкви, похоже на правду. А по поводу всех этих исцелений - слухи. Ну, сделал профессор несколько удачных операций, вот и все чудеса. А сейчас, извините, Сергей Петрович, мне пора. Вашего подопечного уже оперируют.

–  К-к-к-ак?
– начал заикаться от неожиданности врач.

–  Да вот так. Резкое ухудшение. Можно было предположить. Если его извлекли из завалов…, - разъяснял главврач происходящее, уже выпроваживая из кабинета онемевшего подчинённого.
– Кстати, и с отцом Афанасием ваши выводы не подтвердились. Резкое ухудшение. По просьбе Патриарха мы выписали его - умирать в своём монастыре. Так что… увы, чудес не бывает.

Сергей Петрович, не будучи хирургом, в операционную допущен не был. Заглянув в обе палаты, он убедился, что оба пациента отсутствуют. Отсутствовали и монахини - медсёстры. Так что и расспросить… Разве что у дежурного. Да, отвезли. Одного в операционную, второго, отца Афанасия - на выписку. А жаль, казалось, оживает старик.

Недоумевающий врач остался в опустевшей ординаторской ожидать исхода операции. Прошёл час. И второй. И третий. В ожидании врач даже немного придремнул и вздрогнул от требовательного звонка внутреннего телефона.

–  Умер ваш подопечный. Прямо на операционном столе…

–  Разрешите к Вам?

–  Да, конечно. Все остальные уже в сборе.

"Все остальные" - врачи, которые утром обсуждали состояние нового пациента, сидели, понурив головы.

–  В принципе, диагноз подтвердился, - рассказывал главврач. А вот с аппаратурой и с анализами… Вот, вам, пожалуйста и рентген, вот и анализы, - он небрежно подвинул по столу бумаги и снимки.

–  Но почему операцию делали не наши?

–  По моей настоятельной просьбе. Чтобы не было никаких разговоров. Привозят пострадавшего Бог знает откуда, а вы не в состоянии даже диагноз поставить! Не можете обеспечить его покой! Привязать надо было, если беспокойный, а не бегать здесь жаловаться!

–  Но… но… Господи Иисусе!
– вскричал рентгенолог, всматриваясь в снимок.
– Этого не может быть. То есть, не может быть, чтобы с такими повреждениями он… - Вы действительно видели, что он ходил?
– обратился он к Сергею Петровичу.

–  Ну да… Позвольте…

–  Всё! Хватит!
– забрал документы главврач.
– Тело отвезли на паталогию. И тоже не в нашу. Все документы придётся доставить туда же. Мне. Лично… Ладно. Успокойтесь. По всем документам и мнению хирургов, повреждения изначально, ещё при доставке были несовместимы с жизнью. Так что…

–  Скажите, а отец- Афанасий?
– поинтересовался всё тот же Сергей Петрович.

–  Всё согласовано с лечащим врачом. И повторюсь - это личная просьба не последнего для нас человека. Всё. Все свободны. И… посмотрите на всякий случай аппаратуру. Нехорошо как-то получилось. Оскандалились.

Всё это было сказано как-то неубедительно. И "изначальные несовместимые с жизнью" как-то не выплясывали в виде "смягчающих обстоятельств". И за меньшие недочёты распекал главврач своих подчинённых. А тут: "Посмотрите на всякий случай".

–  Ты что-нибудь понял?
– поинтересовался рентгенолог у теперь уже бывшего лечащего врача скончавшегося пациента.

–  Вообще-то, нет.

–  А я понял. Кому-то была очень выгодна смерть этого мужичка. Зарезали. А на нас спихнуть сложно. Вот и всё это представление.

–  Ну а отец Афанасий здесь причём?

–  Может, совпадение. А может, свидетелем чего был? Вот и его…

–  Нет, Николай Николаевич. Это уж чересчур. Наш бы на такое не пошёл. Здесь что-то другое.

И даже когда пришло заключение паталогоанатома, подтвердившее рассказ главврача, оно не убедило этих двух эскулапов. А то обстоятельство, что ввиду неустановления родственников тело с разрешения прокуратуры кремировали, тоже вызывало какие-то сомнения.