–  Нет, но ты тоже видел?
– ещё услышал он вдогонку. Ещё бы не хватало в метро, в вагон. Или на эскалатор в таком виде. Ладно, будем осторожнее.

Блуждание между всеми этими трубами и кабелями удовольствия не вызывало, поэтому, завидев своим теперешним зрением громадину фундамента, Максим мысленно облегчённо вздохнул: "Прибыли". Архивариус рассказал, что вниз, под землю - шесть этажей. Его этаж - третий снизу. Ну, так не определишь. Надо выглянуть. Хотя бы на мгновение… Или нет, подожди, - спохватился юноша. Я вот вижу здесь, под землёй, да? Земля не мешает? Почему должна мешать стена? Он вновь сосредоточился (наморщил воображаемый лоб) и действительно увидел!

"Ну вот и молодчага!" - похвалил он себя, всматриваясь в открывшуюся картину. В самих "секторах" уже безлюдно, но освещение - включено. На этажах за пультами сидели дежурные - наблюдали за мониторами, которые высвечивали картину между стеллажами.

" Круто!" - решил Максим, поднимая взгляд выше. А вон там ещё и центральный пост. Контроль за контролем. А вот это - датчики сигнализации. Но ничего, опыт есть. Только вот было бы неплохо, чтобы особого шума не поднимать. Чтобы все спокойно сидели и смотрели. Но ничего не видели. Ну, эти датчики… если их вот так перемкнуть, нет… вот ещё датчик о выходе из строя датчика. Надо сосредоточиться. Прочувствовать систему. Должна же быть какая-то ахиллесова пята. Или вот, как в "Скорости" - крутить им запись вместо прямой трансляции, и пусть радуются… А почему бы и нет? Если разобраться… Значит, сигнал идёт на монитор и на запись, так? Если мы сейчас пошлём сигнал с записи, а с камеры его тормознём… Но получилось же! А на центральный? Нет, туда только с поста. Теперь датчики. А теперь вперёд! И на всякий случай, побыстрее.

Проинструктированный архивариусом, Максим недолго искал нужный сектор и нужное дело. Здесь же раскрыл серую папку и начал быстро читать - благо, феноменальная память осталась. Затем также быстро перелистал отдельный том приложения. Обвёл взглядом стеллажи таких же папок. Сколько же мерзости здесь скрыто? Взял пару рядом стоящих. И ещё пару. И ещё. Спохватившись, поставил всё по порядочку и вновь вошёл в стену. Снял блокировку с датчиков и с камеры. Пусть визит останется незамеченным. Чтобы не пересекать подземные лабиринты коммуникаций, опустился довольно глубоко и быстро направился назад, к машине. Поглощённый своими мыслями сбился с пути, нарвался на какие-то старинные скелеты. Пришлось подниматься, выглядывать. Уже одеваясь, решил немедленно ехать. В прочитанное не совсем укладывались Хома с крестом и вся эта возня с бусами. А к девушке, (теперь он знал - к Алёне) вела совсем тонкая нить. Надо к ней на родину. Но после.

Поглощённый этими мыслями, Максим потерял осторожность и немедленно нарвался.

–  Э, мужик, ты чё там делал?

–  Где?
– не понял юноша, возвращаясь в реальность.

–  Где- где…, - выругался собеседник, подходя вплотную. Тотчас на Макса дохнуло гадостной смесью водки и табака. Носителем "аромата" оказался высокий худой мужик во всём темном - куртке брюках и вязаной шапке. Максим не любил таких шапок - чулков. Нивелируя и без того низкие лбы, они выпячивали челюсти и шнобели владельцев. Что-то первобытное, дикое и неприятное получалось. Но диким и первобытным сейчас быть модно - этакий показатель павианьей мужественности.

–  Что ты делал в машине?
– прервал размышления юноши павиан.

–  Да тебе какое дело?

–  Это как…? Во даёт! Братаны, вали сюда! Цирк наклёвывается!
– павиан схватил Максима за ворот куртки и потянул к компании, занявшей очищенную от снега скамейку.

–  Этот мужик вылазит из моей машины, и говорит мне, бля, какое мне дело! Ты понял, урод? Это как бы моя машина!

–  Как бы?

–  Издевается. Ладно. Гони за постой бабки и проваливай. Я убогих не забижаю.

Взгромоздившаяся на скамейку шобла радостно заржала. Они были здоровые, красномордые, все в таких же "чулках", ниже которых выглядывали уже "залитые" глазки.

–  Девчата, а вам с такой компанией как?
– обратился Максим к двум юным девицам?

–  А тебе чё, дядя? По ушам хош? Шшшас сделают!
– прошипела одна.

–  Не, вы видали? Ещё к нашим девахам клеится. Гоня бабки, бля!
– замахнулся на наглеца хозяин автомобиля.

–  Да ну вас! Живите! Хотите так, пусть так и будет! Пока людьми не станете, - вспомнил он незадачливого сержанта на вокзале.

Когда Макс выходил со двора, компания уже издавала взволнованные обезьяньи визги. Ещё бы - ноги слушаются плохо, руки почти земли касаются, и вот вместо слов какие-то повизгивания. Говорили же Барсуку - не надо "самопала". Вот, допились. Не до этого урода теперь.

А на вокзале… Да, на вокзале его вновь ждала Татьяна. Судя по всему, ей было очень плохо. И если в первый раз (как, кажется, давно это было!) в её взгляде было восторженно - настороженное почитание, то теперь - покорность провинившегося щенка.

–  Я же не смогу теперь жить. Понимаешь? Я не смогу с этим жить!

–  Хорошо, - опустился на пластмассовое сиденье Максим.
– Чего ты от меня хочешь?

–  Ну прости, прости ты меня. И возьми с собой.

–  Да куда я тебя с собой возьму? У меня сейчас… ай, что тебе объяснять?

–  Я не дурочка, я всё пойму. Ты только не гони меня. Поехали к нам. Сестра тоже места себе не находит.

–  Конечно, мечется по кухне. Или на студии.

–  Да нет, она в аэропорту. И Холера тоже. И ещё… наши друзья. На других вокзалах.

–  Облаву устроили?

–  Ну, не надо так. Поехали, а?

–  Танюша, но мне действительно некогда. Спасибо, но надо ехать…

–  Никуда ты не поедешь!
– прервал их беседу грубый, присущий только "новым русским" голос.
– Точнее, поедешь, но как бы со мной.