–  Может, аппаратура? Сбой какой?

–  Вы не против, если мы… повторим? Это… не повредит.

–  Конечно не против, давайте.

Максим понял, что организм для восстановления стал поглощать любую энергию. И вторая порция ещё больше взбодрила юношу. Чего нельзя было сказать о рентгенологе.

–  Везите назад, - распорядился он, всматриваясь в абсолютно чёрные пластинки.

В палате Максим, вновь подключённый ко всевозможной, явно новейшей аппаратуре, уснул. Но на этот раз хорошим сном выздоравливающего больного. Вроде бы всё шло своим чередом. Но когда в окно заглянула полная луна, сиделка - монашка с ужасом увидела, как начало вдруг чернеть лицо её подопечного. И лежащие поверх одеяла руки. Крестясь и повизгивая, она кинулась к дежурному врачу.

–  Он чернеет, Господи спаси и помилуй! Он… он…

–  Что? Умирает?
– бросился в палату врач.

Он немедленно включил свет, бросился к аппаратуре и облегчённо вздохнув, посмотрел на Максима. Всё, вроде, нормально. Стабильно. Даже с положительными тенденциями.

–  Чего начитались, сестрица? Или прикорнули?

–  Да нет. Он лежал-лежал, а потом чернеть начал.

–  Глупости какие. От вас никак не ожидал.

Пристыженная монахиня заняла свой пост. Немного почитала, опасливо косясь на безмятежно спящего больного. Судя по укоризненным взглядам в сторону вахты, мысленно возражала врачу. Затем осмелилась - пошла к выключателю. Погасив свет, посмотрела на пациента и вновь, повизгивая, рванулась к врачу.

–  Вы… вы только свет не включайте и сами увидите.

Врач быстро, но более спокойно направился к палате. Он переживал только за состояние здоровья своих подопечных. Всякие там превращения его не особенно волновали. Правда, в палате он невольно ахнул, увидев почти чёрное тело, лежащее на месте его пациента. Щёлкнул включателем. Всё нормально. Вновь выключил свет - чернота.

–  Просто какая-то странная реакция кожи на лунный свет. Какая там кожа - ожог один. Может, специфический вид какой аллергии. Случай очень интересный. Но не такой ужасный, чтобы визжать на всю больницу.

–  Павлович, Вы…Вы…

–  Всё. По местам.

Успокоенная монашка проводила доктора теперь восхищенным взглядом и вновь заняла свой пост. Но свет больше не выключала. Наверное, её бы не успокоило полностью и разъяснение о том, что тело Макса впитывало сейчас лунные лучи без остатка, не отражая, что и вызвало эффект "почернения" кожи. Но и главврач поначалу согласился с выводом дежурившего Павловича об аллергии на утреннем совещании.

–  Он же на солнце не чернел?

–  Уже закат был.

–  Ладно. Как состояние? Какие показания? Предварительный диагноз?

–  Судя по тому, что нам сообщил…

–  Пожалуйста, судя потому, что вы сами установили, а не вам сообщили.

–  Сами? Пожалуйста! Первое: вчера пальпированием определили минимум шесть переломов! Больше просто не могли. В таком состоянии пальпирование могло вызвать болевой шок. Внутренние органы практически расплющены, а печень - раздроблена. Следы заживления двух пулевых ранений. Сквозные. Входные - в области брюшной полости выходные - в тазовой области. Что ещё, не знаю - рентгена нет!

–  То есть как?

–  Да вот так!
– показал рентгенолог снимки.

–  Аппаратура?

–  Вот!
– протянул он другой снимок.
– На себе проверил.

–  У вас нет паталогических изменений, - автоматически отметил главврач, возвращая снимки.
– Далее?

–  Далее - кровь анализу не поддаётся.

–  Да вот так. При попадании любого реактива тут же испаряется без остатка.

–  Да вы что тут все… - поднялся со стула главврач.

–  Но самое странное и не это.

–  ???

–  Сегодня утром он встал и поковылял в другую палату. Сейчас беседует с отцом Афанасием.

Главврач, потрясённый, сел.

–  Как же вы диагностировали эти переломы? Вы, опытнейший во всей стране травматолог?

–  Да я… Я репутацией своей могу ручаться. Были эти переломы!

–  Ну и как он тогда…

–  Николай Павлович, придётся признать, что это - чудо.

–  Или какой-то дьявольски изощрённый трюк, - не сдавался главврач.

–  Но вы знаете, по чьей рекомендации он здесь. И что произошло…

–  Именно поэтому будем предельно внимательны и осторожны. Лечение - как обычному больному… То есть - спохватился он, - конечно, без гипса и операционного вмешательства. Хотя, заманчиво было бы воочию убедиться, что там раздавлено или раздроблено… Шучу. Пойдёмте. Посмотрю на этого феномена.

Не знавший содержания этого совещания, Максим стойко переносил повышенное внимание и такое всеобщее "пульпирование" с восклицаниями: "Нет, вы посмотрите сами" или "А вот здесь, чувствуете"?

–  Извините, дорогой…