–  Я тоже не уйду, пока не найдём его, - обратился к священнику подошедший полковник.

–  Это ваш человек?
– поинтересовался епископ у полковника.
– Герой! Воистину муж без страха и упрёка.

–  Ну… врать не буду, не наш. Со мной был, но не наш. Сам в храм рванул.

–  На смерть пошёл. И когда меня умыслили… заступился. Это тогда, у храма - его вместо меня. Главарь их сказал, что у него бронежилет…

–  Ничего такого я ему не давал. Не знаю, где он даже рясу взял.

–  Ряженый, - усмехнулся священник.
– Я это сразу понял, когда он меня "батюшкой" назвал. Далёк он от церкви… был.

–  Зачем вы так, святой отец? Он же спасать вас кинулся.

–  Я сказал "от церкви", а не "от Бога". И то, что он сделал… Не знаю…, - задумчиво покачал он головой.

–  По рассказам очевидцев, Вы с ним оставались последними.

–  Он! Он остался последним. И… только Вам скажу - он держал свод храма. До последнего. До меня то есть.

–  Это как " держал свод"?

–  Не знаю. Но держал. И никаких там "счастливых случайностей". А провидение Господне только в том, что Он направил этого воителя к нам. Буду ждать здесь, чтобы воздать ему почёт по заслугам. Вон там он должен быть.

–  Ну, тот фрагмент они поднимут только с помощью крана.

–  Буду ждать здесь.

–  А меня вызывают. Но к подъёму приду обязательно.

Полковник присел рядом, закурил.

–  Наш. О сути - наш, - вернулся он ко всё той же мысли. Мы с ним не так давно и знакомы. Он одного моего парня с иглы снял. Скажите, вот, к примеру, чудеса исцеления - они просто так им не даются?

–  Кому «им»?

–  Не знаю. Не силён в Библии. Ну, чудотворцам. Вот он, когда моего офицера от наркоты… Ведь больно было, видел. Да и меня… хоть и сказал, что мелочь…

–  Думается, что это испытание для него. Было бы великим соблазном просто походя людей исцелять. А так - выбор. Подвиг, если хотите. Я вам скажу… там, в храме Божьем. Испугался и он, когда схватили. Но предводителю ихнему в лицо кровью своей плюнул. Потом перекрестился и пошёл. На казнь пошёл. А я вот…, - старый священник тяжело вздохнул.

–  Знаете, он у нас цыган от одной заразы вылечил. Слепли они. Ну, барон и не пожадничал. Так Максим все эти деньги перевёл в наш фонд. Уже смогли довольно многим ребятам помочь. И вдовам. И сиротам. Такой ненавязчивый упрёк. И мне, зрелому мужику теперь просто стыдно. Ведь мог бы и я, правда? Так нет: «Государство отвернулось!». А сам?

–  Вы сказали, слепли?
– прервал размышления полковника митрополит.

–  Да. Потом он нашёл место, где они эту заразу подхватили. Уничтожил мерзость. Один.

–  А от чего эта болезнь? То есть, откуда?

–  Этого я вам сказать не могу. Даже на исповеди. А про Максима… Знаете, чем он меня привязал? Обещал наших калек исцелить. Даже… но я в это… а как хотелось бы верить!

–  Верьте! И я буду молиться, чтобы сбылись его намерения. И ежели… ежели вам ещё придётся общаться с ним, просите его свершать добро, не вовлекайте во зло, которое можете творить и сами.

–  Я не вовлекал его в эту операцию! Он просто может… подчинить. И, кроме того, как я понял, вы бы, святой отец, уже были мертвы.

–  Может, оно и к лучшему, - тяжело вздохнул священник.

–  Глупости говорите! Простите. Может, мученическая смерть вам и к лицу. А остальные? А что бы сейчас началось? Вы понимаете, от какой резни он нас всех спас?

–  Понимаю. И извиняю вашу горячность. Но если он погиб в этом огне…

–  Да не погиб он. Не мог. Просто не мог, понимаете? И мы с ним ещё… - голос офицера дрогнул.
– В общем, вот мой телефон, если найдут в моё отсутствие, немедленно звоните… пожалуйста.

А Максим лежал в темноте. Боль, боль, боль. Она пришла, когда он закончил борьбу с весом громадины и осевшая глыба раздавила его. Или раньше, когда он держал эту махину своим полем? Неважно когда, но боль была жуткая. Но он не умирал, хотя, кажется, не дышал. А ещё к нему пришли. Какие-то мерзкие чёрные твари, повизгивая, окружали его.

Уммм…ну, ха-ха, - начала одна. И первое " уммм" начиналось басом, затем "ну" переходило на повизгивание, потом короткий смешок. И всё сначала. Ей начала вторить ещё одна тень, затем третья, четвёртая. "Очень похоже на стаю гиен", - подумалось Максу.

–  Уммм…ну, ха-ха!

–  Это меня, что ли умнёшь, сволочь?
– поинтересовался Максим у ближайшего черного пятна. По уколу - вспышке очажка боли на общем болевом фоне он понял - его. Только не тело. Вроде, как откусывают кусочки его второй сущности.