Шрифт:
И правильно вызывало. Максим ещё спал, когда события вновь рванулись с места в карьер. Несмотря на все возражения, юношу положили на каталку и повезли "готовить к операции". Завезя по пути к отцу Афанасию.
– Мужайся, сын мой!
– напутствовал Максима священник, безвольно откинувшись на подушки.
– Я вот тоже сейчас буду прощаться с этой юдолью скорби и предам свою судьбу в руки Господни. К себе, к себе в монастырь. И ежели Господь возжелает… то лучше уж в доме Господнем.
– Да что вы говорите, отец Афанасий!
– ахнул Максим.
– Вы же… Я же…
– Всё сын мой, всё. Прощай!
– священник потянулся поцеловать Макса и прямо в ухо прошептал совсем другим голосом: " Подчинись. Так надо. И ничему не удивляйся".
Ладно. Опять какая-то авантюра. Решив подождать, Максим затих и позволил тем же монашкам завезти его за дверь, отделяющую операционное крыло. Но отсюда бойкие сиделки чуть ли не в припрыжку кинулись к лифту и вскоре Максим оказался в каком - то коридорчике, где ему предложили встать и переодеться в монашескую одежду. А ещё через некоторое время те же монашки и он присоединились к свите, сопровождающей выписанного из больницы отца Афанасия. Его поместили в машину Скорой, туда же сел солидный, как оказалось, отец - настоятель, туда же монахини ненавязчиво подтолкнули и Максима.
Уже из автомобиля юноша с изумлением рассматривал больницу, которую покинул. Монастырь? А в этой странной больнице специальная бригада хирургов, вызванных из областного центра, оперировала безнадёжного бедолагу - очередную жертву автоаварии. Но об этом Максиму тогда не было известно. Как и не должно было стать известно тем, кто по мельчайшим следам уже двигался за странным, очень уж напоминающим кое- какие прежние события, человечком.
Глава 15
– Ты, отец Афанасий, зря всё это затеял, - укорял больного в дороге настоятель.
– Всё понимаю, но зачем вот так… Всё в руках Божьих…
– Да, конечно. Но я не потому. Я излечился. И возвращаюсь жить, а не помирать! Чудо исцеления свершилось.
– Вот это правильно. Это, конечно…, - без большого ликования и даже убеждения согласился настоятель.
– Не веришь… А ведь раньше в каждое слово…
– Нет, верую, верую в чудеса Господни. И если это так…
– Вот, взгляни на посланца Господня! Сей муж и есть тот, кого я ждал. Но он пришёл не только за моими словами, но и с исцелением!
– Хорошо - хорошо. Давай уж дома договорим, - опасаясь, что отец Афанасий бредит, соглашался со всем настоятель.
– Ты бы отдыхал, набирался сил.
В монастыре Максиму отвели гостевую келью, отвели за общий трапезный стол. Пока вроде никто и не сомневался, что он - их брат. Ели растительную пищу, но исключительно вкусно приготовленную.
"Вообще-то пост должен быть испытанием. А здесь - одно удовольствие", подумалось Максиму.
Но настроение вдруг испортилось. Он вновь обвел взглядом трапезную. Прикрыл глаза, а открыв увидел…
В полутёмной трапезной с перевёрнутыми столами было темно, только пара факелов освещала центр. В этом освящённом круге стояла на коленях массивная фигура в монашеской одежде. А над ней - низенький, худой человечек в кожанке потрясал революционным маузером. Два угрюмых бойца в будёновках держали факелы, а дальше в темноте также можно было угадать коленопреклонённых монахов.
– Значит, страдания этого человека тебя не убеждают? Товарищ Егоров, посвети ещё разок!
Факел полыхнул прямо в глаза и Максим увидел себя, прикованного к стене. Себя? Нет, какой же это я? Вон, руки ноги без ожогов. Но и это ведь - не мои. А исполосано всё как! Что же с ним… со мной делали, а? Кнутом, что ли били?
– Мы с ним ещё продолжим. Есть ещё за что поквитаться, правда, господин поручик?
Поручик???
– Молчите-молчите. Попозже и вам язык развяжем. Пока - со святым отцом беседа.
Факел вновь удалился туда, к центру событий.
– А вот посмотрим, во что ты ставишь жизнь своих подопечных… Давай сюда.
В круг втолкнули какого-то толстого монаха.
– Это твой келейник? Может, и ещё кто? нет, теперь смотри сюда!
– кожаный схватил монаха за бороду, дёрнул вверх.
– Вот так. Ну! идо трёх считать не буду! Где она?
– он приставил маузер к затылку келейника.
– Прощая, брат Мефодий!
– Прощай, отче.
Грохот выстрела.
– Отходите чуть подальше, товарищ комиссар. Во, забрызгались весь!
– подала голос одна из будёновок.
– Ничего! В крови рождается новый мир! Уберите падаль… Таак. Значит, шлюшка голубых кровей тебе дороже? Ладно. А как насчёт вот этого?
В круг втолкнули совсем молоденького монашка. Кем он был несчастному настоятелю, - Бог весть. Но вскочил священник, сгрёб мальчика в свои объятия, закрыл собой.