–  Даже так?
– заглянула цыганка в его глаза.
– Что же, - вздохнула она.
– Каждый добрый поступок должен быть вознаграждён. И моя семья теперь в расчёте?

–  О чём вы?
– даже сквозь ожёг начал краснеть Максим.

–  Мы оба знаем. Но разговор остался. И поверь, яхонтовый мой, тебе он тоже поможет вернуться.

–  Куда? Куда вернуться?
– воскликнул Максим.

–  Это сам знаешь. Так что сегодня… не пей, пожалуйста. И я тоже постараюсь, чтобы тебе… не наливали.

Цыганка развернулась и пошла прочь.

–  Догадалась. Обо всём догадалась. А, ну и пусть. После бессонной ночи было трудно собираться с мужеством терпеть. А что будет очень больно, Максим не сомневался.

–  Мне рассказывали, что Рому ты вылечил прямо в переходе. Но если что надо - говори, - взялся за дело барон после нескольких фраз о том, как отдыхалось.

–  Да, вот в этих креслах и попытаемся, - согласился Максим. Давайте ваших детишек. Только… больше одного раза я за день… наверное, не смогу. Правда, как пойдёт… - начал было предупреждать о трудностях целитель.

–  Дорогой, о чём ты говоришь! Сколько надо, столько и занимайся. Вот доченька моя, - представил барон первого пациента.

Максим тихонько ахнул. Вот так ребёночек! Ослепительной красоты девушка, заботливо поддерживаемая всё той же гадалкой, неловко прошла к креслу напротив Макса. И пока барон говорил ей на своём языке что - то ободряющее, юноша рассматривал это чудо. И тотчас поблекла в его памяти "младшенькая". Нет, конечно, Аза - восхитительная девушка, но эта…

–  За мою принцессу согласен на любые условия, - подтвердил барон вчерашнее обещание.

–  Не на любые, - поправила его принцесса.

Барон вновь разразился монологом на родном языке, а принцесса ответила своим гортанным голосом.

–  Что ещё сейчас тебе нужно?
– махнув рукой в перстнях, поинтересовался барон.

–  Оставьте нас одних.

–  Но вчера…

–  Вчера я эээ занимался с ребёнком. Я сегодня… взрослый… человек, - нашёл Максим нейтральные фразы.

Слепая что-то ещё сказала отцу, тот вновь махнул рукой и они с гадалкой вышли.

–  Я сказала ему, чтобы за меня не боялся. Могу за себя постоять и такая.

–  Не сомневаюсь. Но чего ему бояться в собственном доме?
– протянул к вискам девушки руки Максим.

–  Он вообще за меня боится. А теперь - в особенности.

Почувствовав прикосновение рук, цыганка вздрогнула, схватила Максима за кисти своими мягкими теплыми, словно подушечки на лапках котёнка ладонями.

–  Так надо.

–  Меня ещё не касался ни один мужчина! Нельзя!

–  Ай, ну я сейчас не мужчина. Я как врач.

–  Конечно, мужчиной станешь ночью? Имей в виду, а тебе не Аза и такие условия не принимаю. Лучше слепой буду!

–  Что? Что вы сказали?
– обмер Максим, опуская руки.
– Плата? Аза так расплачивалась? Но за что?

–  За брата, конечно. Ты думаешь, цыганская девушка в первый же вечер в тебя влюбилась так, что с тобой тут же переночевала? Да ещё с русским?

–  Думал, - невольно признался Максим, понуро сгорбившись в кресле.

–  Дитё!
– рассмеялась принцесса.
– Наивное дитё! Сколько тебе годиков, врач?

–  Да ну тебя. "Принцесса". Ходи слепой, - ещё больше обиделся Максим.

–  Вот видишь! А говоришь " Я врач! Я не мужчина"! А когда гонор прищемили, так сразу - " Ну тебя"!

–  А чего издеваешься? " Дитё"!

–  Ладно. Убедилась в твоей безвредности. Лечи, давай. Меня слепую никто замуж не возьмёт.

–  Такую язву и зрячую не больно-то…

–  Всё. В расчёте. Начинай. Больно будет?

–  Будет, но не смертельно, - вздохнул Макс, вновь ложа руки на виски, прикрытые черными шёлковистыми локонами.

Здесь было тоже самое. Только больше - целая колония, расползающаяся по зрительным нервам в сторону мозга. И если ударить одной волной, это надо сильный импульс. Конечно, быстро погибающая зараза не сможет ответить со всей силы. Но уж слишком сильный импульс. Можно навредить. Вздохнув и приготовившись терпеть, целитель послал вдоль проводков нервов голубой лучик, который постепенно выжигал чёрную колонию. Ответная боль была невыносимой, но в данном случае адресной - чернота отвечала врагу, а не организму, в котором обосновалась.

–  И не больно. Только чешется где-то внутри глаз.

–  Терпите - просипел Максим, пытаясь вытереть пот об рукав.

–  Конечно, потерплю. Чего это Рома орал? Или у него что другое было?

–  Помолчи, а?
– уже простонал Максим. Через некоторое время он обессилено откинулся на спинку кресла.

–  Всё? Но я ничего не вижу. Что, не удалось?
– забеспокоилась девушка.

–  Антракт. Отдохните.

–  Но я не устала! Я могла бы ещё…

–  Хорошо - хорошо. Скоро будет ещё. А тебе чего?
– обратился он к попугаю, плюхнувшемуся к нему не плечо.