–  Неужели это так страшно?
– вздрогнул Максим, глядя на удивительно - торжественное выражение лица цыганки.

–  Не тебе, конечно, не тебе. Для тех, смертных, кто пойдёт за тобой.

–  Но что… Что я с ними сделаю? Я же не чудовище какое. Это я только внешне. Да и то…

–  Знаю. Всё теперь знаю. Не ты. Тьма.

–  Тьма? Это… это…

–  Тот, кто дал тебе оберег, знает…

–  Но его не спросишь!
– вздрогнул Максим, вспомнив жутко растерзанное тело Хомы.

–  Поэтому и не спросишь.

–  Это Тьма его? Хорошо, как до неё добраться?

–  Тьма - порождение Самого.

–  Постойте, Сама что-ли?

–  Нет, какого ещё Сама? Я же сказала: "Самого".

–  Ладно. И что?

–  Не знаю. Если Тьма вновь в этом мире, значит смертным надо готовиться к страшному. Если только…

–  Да?

–  Если только её не остановят.

–  Это я, что ли?

–  Ты… А может и ты. Не знаю… Не открылось.

–  А что? Что открылось?

–  Поле открылось. И церковь ваша. И огонь с серой над монахами. А ещё бусы. И свет от них. И девушку, девушку надо тебе найти.

–  Сам догадываюсь, что надо. Но где она сейчас?

–  Не знаю. Страх её чувствовала, тоску её чувствовала, а где - не знаю. Словно умерла. Но… не умерла. Не знаю. Всё. Всё сказала.

–  Да, нагадали.

–  Не гадала. Что видела, то и сказала. Что дальше - тебе решать. Никто держать не будет. Можешь уходить.

–  Ну вот. Второй раз. Гоните? Я же пообещал. Только вот что… не знаю. Потом поможете… ну, это у брата вашего.

–  Да что всё-таки?

–  В столицу мне надо. А без документов тормознут… как бы мне…

–  Он сделает паспорт. Сегодня же, перед лечением и скажи. Вчера бы сказал, завтра уже бы сделали. Поехали.

По тому, как изменилось поведение барона, можно было понять - гадалка рассказала ему что-то из увиденного. Что-то невероятное, чему тот до конца не верил. И не знал теперь, как держаться. Правда, пришёл уже не в халате, а в каком-то парадном цыганском прикиде. И незамедлительно перешёл на Вы.

–  Мне сказала Рада о вашей проблеме. И о вашем согласии на дальнейшую… помощь нашему табору. Это… великодушно с вашей стороны и это… большая честь для нас. А паспорт… Какую фамилию указать?

–  Черный. Максим Леонидович Чёрный.

–  Завтра… нет, послезавтра получите. Вы ведь не успеете… решить нашу проблему? А теперь, если вы готовы, может… моего сыночка?

Исцелять сыночка не хотелось. Не понравился он Максу. Этакий хлыщ, да ещё на цыганско-баронский манер. Преемничек. Лет семнадцати. Смуглая кожа. Глаза на выкате. Мохнатые, не широкие, а именно - мохнатые брови. Широкие цыганские губы и цыганские же чёрные волосы. Его сестре эти фамильные черты придавали своеобразную пронзительную красоту. А этому «принцу» - что-то неприятное, гадостное.

–  Давно это у тебя?
– поинтересовался Максим, чтобы завязать хоть какой разговор.

–  Давай, лечи, если подрядился - выдавил, как выплюнул пациент.

–  Ну, по большому счёту не подряжался, - тут же окрысился Макс.

–  Ты давай, занимайся делом. Не зли. Или…

–  Или? Что «или», хотелось бы знать?
– перешёл на такой же жёсткий тон юноша, вставая со своего кресла.

Слепой, не отвечая, что-то закричал на своём языке. И тотчас явились всё те же - барон, гадалка, Роза и золотозубый. Слепой что-то надрывно кричал, его отец властным тоном пытался его переубедить, а женщины помогали барону своими визгливыми восклицаниями. В конце концов они его убедили. «Наследный принц» хмуро кивнул головой.

–  Вы извините нас за это недоразумение. Продолжайте. Он больше не будет, - мило улыбнулась Роза. Остальные согласно покивали, и вся компания вновь исчезла.

–  Извини. Не знал. Все эти врачи, экстрасенсы, целители… Достали понимаешь?

–  Но я же твою сестру…

–  Тем более… Думал, теперь права качать будешь, цену набивать.

–  Теперь не думаешь?

–  Они сказали, кто ты… можешь быть.

–  И кто?

–  Но я же сказал "прости". Что ты ещё хочешь? Чтобы на колени стал? Лучше слепым буду!
– вскочил цыган. Но глубоко вздохнув, опустился в своё кресло.

–  Прости. Видишь, как срываюсь? Тьма, тьма пол-года. Невеста уже с другим тайком - он скрипнул ослепительно белыми зубами. Пацаны от рук отбились. Отец уже о моей замене подумывает. А мне - милостыню просить?

–  Пол-года? А у Розы - год? Но отчего?

–  Не знаю. Никто не знает. Ты всё- таки будешь меня лечить?

«А было бы невредно тебе милостыню попросить, гордыню немного поломать» - со вздохом подумал Макс, касаясь висков пациента. Болезнь была не так задавнена, как у девушки. И возиться, терпеть длительную боль ради этого пацана не хотелось. Мужик. Выдержит. Одним ударом, как с мальчишкой, не получится. Но если двумя.