–  Кто здесь ещё?
– тут же поинтересовалась девушка.

–  Да ара ваш. Ай, перестань!
– хихикнул он, когда птица взялась теребить мочку его уха.

–  Он что, за ухо…?
– поинтересовалась цыганка.

–  Ну да… Не больно, правда.

–  Странно. Он вообще-то других… - она позвала птицу на своём цыганском и та перепорхнула к девушке, где занялась той же процедурой с ней.

–  Ну вот. А я пока выйду.

Во дворе Макс сел на скамейку - качели и уставился на осеннее солнце, черпая новые силы. Он, конечно, справится. Ещё за раз. Но Аза, Аза… Как это " берёт, но натурой"? Взял. А что ты думал на самом деле? Поиграл урод на гитаре, и девушка растаяла? Правильно говорит принцесса (кстати, имя-то спросить можно было?) - дитё. На душе было гадко - наверное, как у каждого после первого опыта продажной любви. Ай, скажи прямо - продажного секса. Любовь… Тебя и в то время никто не любил по - настоящему. А тем более - теперь. Забудь. Точнее - помни, какой ты - продолжил самобичевание юноша. Конечно, он был не прав о "том времени", но сейчас искренне так полагал. Затем, под влиянием новых сил, мысли пошли по другому пути. Цыгане где-то подхватили эту странную заразу. Судя по копошащимся точкам, это что-то микробное. Злобное - микробное. Надо бы поузнавать где это они бывали. Вряд ли принцесса и Рома общаются между собой. Хотя, вон, гадалка вхожа в дом к барону. Гадалка! Ладно, сегодня ночью переговорим и об этом.

Когда Макс вернулся, в оранжерее стоял хохот. Такое он видел в "Забавных животных", но наяву… Попугай сидел на плече у девушки распушив свой гребень, а та заливалась смехом. Когда она умолкала, начинал смеяться ара. Её же голосом. Но настолько уморительно, что хозяйка не выдерживала, и начинала вновь. Теперь замолкал попка, внимательно прислушиваясь, не фальшивит ли кто из них. Смотреть на этот дует без смеха было невозможно и Максим даже пожалел, когда девушка на цыганском языке что-то высказала своему напарнику. Тот кукарекнул в ответ, снялся и взлетел на свою жёрдочку под крышей, откуда и наблюдал за происходящим далее.

–  Я просил оставить нас одних, а тут всё- же остался соглядатай.

–  И защитник тоже. Он никому не даёт ко мне прикоснуться. Ревнует. Набрасывается и своей дюбой может палец отхватить. Не понимаю, почему тебе…

–  Чует доброго человека, - улыбнулся Максим. Но вновь возлагая руки на виски девушки, опасливо покосился на ревнивца. Не то, чтобы страшно, но… Впрочем, попугай, склонив голову набок, проявлял только искреннюю заинтересованность. И Максим продолжил.

Приблизительно через пол-часа он, вновь покрытый потом, опять откинулся на спинку кресла. Затем посмотрел на свет через очки. Тьма. Водрузил девушке назад.

–  У Вас это давно?

–  Около года. Возили везде. Из-за бугра врачей вызывали. И наши знахари пытались.

–  А у Ромы?

–  Месяца три. А что? Не удалось?

–  Год не видели света. Может быть больно. С отвычки. Поэтому… - он встал и взял девушку за руку. Где у вас это… ну… ванная хотя - бы или… ну, в общем, ближайшая тёмная комната.

–  Туалет здесь есть. А ванная в доме. Тоже придумал - ванная в оранжерее!

–  Ванная к слову. Позовите кого-нибудь. Пусть отведут Вас в тёмную комнату, там Вы снимете эти заслонки и потихоньку откроете глаза…

–  Задрал со своими вывертами. Получилось?
– она сорвала очки - заслонки и открыла глаза. Взвизгнула, зажмурившись, но тотчас открыла снова.

–  Ничего, я потерплю. Получилось! Но ведь получилось же! Спасибо, великий колдун! Она кинулась к сидевшему в кресле целителю, рассмотрев отшатнулась.

–  Вот ты какой, колдун. Я вообще-то тебя другим представляла… - Но сосредоточиться на чём-нибудь она не могла.

–  Ты посиди пока. Отдохни, - и крича по-цыгански, девушка рванулась к выходу из оранжереи.

–  Хоть на солнце немного прищурь глаза, - вдогонку крикнул ей Максим. Оставшись один, он отдыхал, улыбаясь результатам своего целительства. Вернуть к полноценной жизни такую красавицу. Интересно, как дела у той исцелённой красавицы? Обожженной когда-то кислотой? Тоже, наверное, жизнь теперь полной чашей. А сам… Почему я не могу исцелить самого себя? Чтобы девушки вот так не шарахались?

Но грустные мысли были прерваны ворвавшимся бароном, пожилой цыганкой, наверняка - его женой, всё той же гадалкой и какими-то ещё галдящими цыганами, окружающими ослепительно улыбающуюся принцессу.

–  Это чудо. Это просто чудо! Ты вернул моей принцессе свет!
– кинулся к поднимающемуся с кресла юноше барон.
– Не верил! Даже после Ромы - не верил! А теперь! Ты увидишь, какими благодарными могут быть цыгане.

–  Спасибо, меня уже отблагодарили!
– прервал барона Максим. Последняя фраза барона была уже неискренней, так, на малочисленную, но публику.

–  Это кто же?
– изумился барон.

–  Нет, это так, к слову. Я вас попрошу, - Макса вдруг повело от слабости.
– Я пойду отдыхать. Сегодня больше не смогу.

–  Конечно - конечно. Как скажешь. Отдыхай. Всё, что есть, всё, что душе угодно - твоё.

Максим вернулся в свою комнату, более похожую на шикарный гостиничный номер. Видимо, непростых гостей принимает барон. Юноша завалился на уже кем-то застеленную кровать. Подушка всё ещё хранила тонкий аромат духов ночной гостьи, и Максу вновь стало тоскливо. Да, в таком виде - какая там любовь… Но с другой стороны, спохватился вдруг Максим, зачем мне она "в таком виде"? Что, "Аленький цветочек" вспомнил? Или как там его, " Финист - ясный сокол"? Если полюбит тебя девушка такого…" Похоже, сбиваюсь на это. Глупости. Встряхнись и думай о себе. О себе. Надо искать… Он вскочил и устроился возле компа. Как говорила эта ведущая? Во всех газетах было? К его радости, выход в интернет был, и Макс занялся поиском. Часа через два оказалось, что уже есть о чём подумать. Кое-что выстраивалось в логическую цепочку. Но многое оставалось непонятным. Информации всё-же не хватало. Да, страшная сила - вспомнил Максим энергетический удар той девушки. Такая симпатичная, и вдруг - на тебе. Но за что? Братики… Кроме братвы других " братиков" не трогал. А вот тогда… там… чёрное поле - это тоже она? А светлое - это я. Так кто я?