–  Может. И этот… самозванец слишком много знает.

–  Знаешь, я поболтаюсь здесь. Поспрашиваю. Может, в тот посёлок съезжу. Чую, горячий след.

–  Да, и если он разговорится…

–  Вот именно.

В кабинете стояла тишина. Майор сидел, вперившись в Макса, наливаясь злобой. "Праведным гневом".

–  Придётся колоться, - начал он, наконец.
– И имей в виду, от меня ещё никто не уходил!

–  Ну, тогда тебе надо не здесь, а в лесу гончей служить.

Кровь бросилась в лицо милиционеру. Он вскочил, и нагнувшись через стол, замахал кулаками перед изуродованным лицом. Но не ударил, хотя и заорал, обкладывая Максима самыми гнусными матами.

–  Ладно. Сам я о тебя рук марать не стану. Есть кому здесь поучить вежливости и уму- разуму.

–  Насчёт вежливости, как-то сомневаюсь, - усмехнулся Максим.

–  Не сомневайся. В СИЗО научат. Ого-го, как научат, - заверил майор, заполняя какой- то бланк и собирая бумаги в папку.
– Поехали!

В мрачном здании Максима провели по коридору, по лестнице вниз. А майор остался в дежурке, "утрясать формальности". Такие камеры Макс видел только на экскурсии в Петропавловке. Полумрак. Малюсенькое зарешёченное оконце где-то вверху. Глухие сырые стены. Каменный пол. Карцер. "Пожалуй, частная пыточная была поуютнее", - решил Максим. Но долго сравнивать не дали. В камеру ворвались трое. Захлопнули дверь и кто-то заботливо запер её снаружи. Один из неизвестных схватил Макса за руки, завернул за спину, щёлкнул наручниками. Остался сзади, видимо, не давая возможности уклониться от первого удара. Вот этого - здоровенным ботинком в пах. И тотчас взвыв, упал на пол стоявший сзади.

–  Наконец-то, - вздохнул Максим. Вновь, в минуту опасности, тело стало проницаемым и нацеленный в него удар палача пришёлся по его же коллеге. Максим повёл руками и сзади зазвенели упавшие на пол наручники.

–  Обкурился?
– поинтересовался грубый голос у завывающего на полу.

–  Куда бьёшь, падла?
– ответил тот сквозь стон.

–  Погодь, сейчас разберёмся, - попытался заехать кулаком в голову Максима третий. Похолодив Максу висок, удар пришёлся в лицо первому. В отличие от стонущего, этот упал молча.

–  Да вы что, вы что?
– закричал третий оставшийся наедине с непонятно как освободившейся жертвой, и вдруг бросился барабанить по двери. Зажглась яркая зарешёченная лампа в потолке. Ворвались несколько человек в форме.

–  Это он… он нас!
– показывал пальцем на Максима уцелевший - маленький широкоплечий мужичок в арестантской робе. Лежащие на полу были в такой-же одежде. Завывающий - потолще, с красным мясистым лицом, лежащий тихо - худой, жилистый, в десантных ботинках.

–  Это - тоже я?
– пнул Максим ногой "браслеты".

–  Разберёмся - пообещал явно растерявшийся старлей.
– Этих - вон.

Когда странных сокамерников вынесли, офицер, перед уходом пообещал:

–  Это цветочки, урод. Потерпи. Скоро - ягодки.

Когда дверь захлопнулась, и свет вновь погас, Максим решил не дожидаться ягодок. С замиранием он коснулся стены. Послал руку дальше. Есть! Проявилось! Рука свободно вошла в бетон.

–  Ну что же. Спасибо этому дому. Максим сориентировался и выглянул сквозь стену, выходившую в коридор.

–  Ага!
– хриплым тоном поприветствовал он стоявшего у двери дежурного надзирателя. Тот подпрыгнул, рефлекторным движением выхватил пистолет и развернулся в сторону голоса. Но тут же замер, до возможного предела вытаращив глаза. Максим представил свою голову, высунувшуюся из стены, и усмехнулся.

–  Вот я тебя сейчас, - вспомнив детей, зловещим голосом Фредди Крюгера произнёс он, протягивая из стены в сторону охранника руки. Тот, завизжав, начал палить из своего штатного оружия в сторону призрака.

–  Ах, ты ещё и так!
– возмущённо взвыл Крюгер. Затем, зловеще расхохотавшись, вышел из стены весь, во всём ужасе своего обнаженного тела. В этот момент кончились патроны и иссякла психическая устойчивость надсмотрщика. Но грохот выстрелов уже породил грохот сапог. Поняв, что свалял дурака, Макс вернулся в карцер и быстро оделся. Конечно, уходить надо тихо, чтобы не сразу хватились. Но так хотелось приколоться! Так был он рад вновь вернувшимся возможностям!

–  Теперь держитесь!
– улыбался он своими сморщенными губами.

Дверь со скрежетом открылась, вспыхнула лампа, в карцер вошёл дежурный майор с нарядом.

–  Что здесь происходит, арестованный?

–  Ворвались какие-то уголовники, хотели избить…

–  Они утверждают, что это ты их…

–  И ты поверил?

–  Да ты, я вижу, наглец! Как разговариваешь?

–  Я просто отвык, чтобы мне "тыкали" незнакомые.

–  А-а-а. Понятно. Тогда это поправимо, - сдерживая ярость, попытался перейти на ехидный тон офицер.
– И познакомимся, и привыкнешь. Что здесь сейчас происходило?