— Ты много плавала, — сказал Дэвид. — Устроим сиесту.

— Нет, я правда засыпаю, — сказала Кэтрин.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — спросила девушка.

— Да. Только смертельно хочу спать.

— Мы уложим тебя в постель, — сказал Дэвид. — У тебя найдется термометр? — спросил он девушку.

— Нет у меня никакой температуры, — сказала Кэтрин. — Я просто хочу поспать подольше.

Когда Кэтрин легла, девушка принесла термометр, и Дэвид измерил Кэтрин температуру и посчитал пульс. Температура была нормальной, а пульс — сто пять.

— Пульс слишком частый, — сказал он. — Но я не знаю, какой он у тебя обычно.

— Я тоже не знаю, но думаю, слишком частый.

— По-моему, пульс при нормальной температуре не так важен, — сказал Дэвид. — Но если тебя знобит, я привезу доктора из Канн.

— Не нужен мне доктор, — сказала Кэтрин. — Я спать хочу, вот и все. Можно мне поспать?

— Да. Позови меня, если понадоблюсь.

Они постояли, дождались, пока она заснет, а потом тихонько вышли. Дэвид прошел по каменной террасе и заглянул в окно. Кэтрин спала, и дыхание ее было ровным. Он принес два стула и столик, и они сели в тени под окном Кэтрин так, чтобы меж сосен было видно синее море.

— Что скажешь? — спросил Дэвид.

— Не знаю. Сегодня утром она выглядела довольной.

— А сейчас?

— Возможно, это реакция на вчерашнее. Она такая непосредственная, Дэвид, и это так понятно.

— Вчера мне показалось, я люблю кого-то, кого уже нет, — сказал он. — Так нельзя.

Он встал, подошел к окну и заглянул в комнату. Кэтрин спала все в той же позе.

— Она крепко спит, — сказал он девушке. — Может, ты тоже вздремнешь?

— Пожалуй.

— Я пойду к себе в рабочую комнату, — сказал он. — Там есть дверь к тебе, которая запирается с двух сторон.

Он прошел по каменным плитам террасы и, войдя в комнату, отодвинул задвижку со своей стороны двери в смежную комнату. Постоял и подождал, пока не услышал, как отодвинули задвижку с другой стороны, и дверь открылась. Они сели рядом на кровать, и он обнял ее.

— Поцелуй меня, — сказал Дэвид.

— Как приятно целовать тебя, — сказала она. — Мне очень нравится тебя целовать. Но больше ничего нельзя.

— Нет?

— Нет.

Потом она сказала:

— Мне так стыдно, но большего я не могу себе позволить. Ты ведь знаешь, от этого будут одни неприятности.

— Просто полежи рядом.

— Хорошо.

— Делай что хочешь.

— Хорошо, — сказала она. — Ты тоже, пожалуйста. Будем делать только то, что можно.

Кэтрин проспала всю вторую половину дня, чуть не до самого вечера. Дэвид и девушка сидели в баре, и девушка сказала:

— Зеркало они так и не принесли.

— Ты просила старика Ороля?

— Да. Ему эта идея понравилась.

— Может быть, заплатить ему за то, что мы принесли с собой шампанское?

— Я дала ему четыре бутылки и еще две бутылки очень хорошего бренди. С ним все в порядке. Вот мадам могла поднять шум.

— Ты все сделала правильно.

— Я не хочу неприятностей, Дэвид.

— Я вижу.

Официант принес еще льда, и Дэвид, приготовив два мартини, передал один девушке. Официант положил в стакан вымоченные в чесночном соусе оливки и ушел на кухню.

— Пойду взглянуть, как там Кэтрин, — сказала девушка. — Возможно, все образуется само собой?

Ее не было минут десять, и он отпил из ее стакана, а потом решил выпить все, пока мартини не стал теплым. Он поднес стакан к губам и, коснувшись стекла, вдруг почувствовал, что ему приятно пить из ее стакана. Ощущение было вполне отчетливым. «Вот и все, что тебе нужно, — подумал он. — Все, что нужно для полного счастья. Любить обеих. Что произошло с тобой с прошлого мая? В кого ты превратился?» Он снова поднес стакан к губам и испытал то же чувство. «Ну ладно, — сказал он себе, — только не забывай о работе. Работа — это все, что осталось. И нужно пошевеливаться».

Девушка вернулась, и, увидев ее счастливое лицо, он перестал сомневаться в своих чувствах к ней.

— Она одевается, — сказала девушка. — И самочувствие отличное. Правда же, чудесно?

— Да, — сказал он, радуясь за Кэтрин, как обычно.

— А где мой мартини?

— Я выпил, — сказал он. — Потому что это был твой мартини.

— Правда, Дэвид? — Она зарделась счастливым румянцем.

— На большее моего красноречия не хватает, — сказал он. — Вот, я приготовил тебе еще.