— Вам хорошо работалось, Дэвид? — еще раз спросила девушка.

— Конечно, хорошо, — сказала Кэтрин. — Он иначе не умеет, глупышка.

— Правда, Дэвид?

— Да, — ответил он. — Спасибо.

— Дадут нам выпить? — спросила Кэтрин. — Мы, правда, не работали. Только купили кое-что, кое-что заказали, да еще поскандалили.

— Ну, разве это скандал.

— Не знаю, — сказала Кэтрин. — Какая разница?

— Что у вас случилось? — спросил Дэвид.

— Пустяки, — сказала девушка.

— Ерунда, — сказала Кэтрин. — Мне даже понравилось.

— В Ницце кто-то прошелся по поводу ее брюк.

— В этом нет ничего обидного, — сказал Дэвид. — Ницца — большой город. Этого следовало ожидать, раз поехали туда в таком виде.

— Скажи, я изменилась? — спросила Кэтрин. — Почему до сих пор здесь нет зеркала? Как, по-твоему, я хоть сколько-нибудь изменилась?

— Нет. — Дэвид посмотрел на нее. Она казалась очень белокурой, необыкновенно загорелой, и растрепанные волосы придавали ей дерзкий вид.

— Вот и хорошо, — сказала она. — Потому что я решилась.

— Да ни на что ты не решилась, — сказала девушка.

— Нет, решилась, мне понравилось, и я хочу еще выпить.

— Ничего не произошло, Дэвид, — сказала девушка.

— Утром я остановила машину на пустынном участке дороги и поцеловала ее, а она меня, потом на обратном пути из Ниццы еще раз и вот только что, когда мы выходили из машины. — Кэтрин смотрела на него, и во взгляде ее была одновременно и нежность, и непокорность. Потом добавила: — Это было забавно, и мне понравилось. Ты тоже поцелуй ее.

Дэвид повернулся к Марите, и она неожиданно прильнула к нему и поцеловала его. Он не собирался целовать ее и не ожидал, что так получится.

— Хватит, — сказала Кэтрин.

— А ты что скажешь? — спросил Дэвид. Девушка казалась смущенной и одновременно счастливой.

— Я счастлива, как ты и хотел, — сказала она.

— Ну вот, теперь все довольны, — сказала Кэтрин. — Разделили вину поровну.

Они великолепно пообедали и выпили холодного тавельского с hors d'oeuvres, 23цыпленком, вареным мясом, салатом, фруктами и сыром. Они сильно проголодались, но держались непринужденно и за едой весело шутили.

— К ужину или даже раньше мы приготовили потрясающий сюрприз, — сказала Кэтрин. — Знаешь, она сорит деньгами, как подвыпивший индеец — хозяин нефтеносного участка.

— Индейцы симпатичные? — спросила Марита. — Или похожи на магарадж?

— Дэвид расскажет тебе про них. Он родом из Оклахомы.

— А я думала, он из Восточной Африки.

— Нет. Кое-кто из его предков удрал из Оклахомы и увез его еще мальчиком в Восточную Африку.

— Должно быть, это очень интересно?

— Он написал роман о том, как в детстве жил в Восточной Африке.

— Я знаю.

— Ты его читала? — спросил Дэвид.

— Да, — сказала Марита. — Хочешь расскажу?

— Нет, — сказал он. — Мне знакомо содержание.

— Очень грустный роман, — сказала она. — Это ты об отце писал?

— Отчасти.

— Должно быть, ты очень любил его.

— Да.

— Ты мне о нем никогда не рассказывал, — сказала Кэтрин.

— Ты не спрашивала.

— А ты бы рассказал?

— Нет, — ответил он.

— Мне очень понравилась книга.

— Не переигрывай, — сказала Кэтрин.

— Я и не думала.

— А когда ты целовала его…

— Это была твоя идея.

— Не перебивай меня, — сказала Кэтрин. — Я хотела спросить, когда ты целовала его, ты думала о нем как о писателе или тебе было просто приятно?

Дэвид налил себе вина и сделал глоток.

— Не знаю, — сказала девушка. — Я не задумывалась.

— И то хорошо, — сказала Кэтрин. — А то уж я испугалась, что все дело в вырезках.

Девушка удивленно посмотрела на них, и Кэтрин пояснила:

— Вырезки из газет о его второй книге. Он ведь уже две написал.

— Я читала только «Порог».

— Вторая книга о летчиках на войне. Лучше его никто не написал о летчиках.

— Чушь, — сказал Дэвид.

— Прочтешь, сама увидишь, — сказала Кэтрин. — Что бы написать такую книгу, надо было самому полностью выложиться или погибнуть. Не думай, что я ничего не смыслю в книгах Дэвида, потому что целую его не как писателя.