— Ну хотя бы один, дорогой. Мы только и делаем, что едим.

Дэвид не торопясь готовил два мартини, когда вошла девушка. На ней было белое платье из плотной ткани, и выглядела она свежей и бодрой.

— Можно и мне мартини, Дэвид? Ужасно жаркий был день. А как ты здесь?

— Оставалась бы дома и ухаживала за ним, — сказала Кэтрин.

— Я сам управился, — сказал Дэвид. — Море было хорошим.

— Какое яркое прилагательное, — сказала Кэтрин. Так и представляешь себе все в красках.

— Извини, — сказал Дэвид.

— Вот еще классное словечко, — сказала Кэтрин. — Объясни своей новой подружке, что такое класс, дендикласс, Дэвид. Это американизм.

— По-моему, я знаю, — сказала девушка. — Это третье слово из «Янки Дудл Денди». Не заводись, Кэтрин.

— Я не завожусь, — сказала Кэтрин. — Но еще пару дней назад, когда ты заигрывала со мной, это считалось просто денди-класс, а сегодня, если мне хочется пококетничать с тобой, ты делаешь вид, будто я бог знает кто.

— Прости, Кэтрин, — сказала девушка.

— Опять прости-извини, — буркнула Кэтрин.

— Может быть, пообедаем? — сказал Дэвид. — День был жарким, и ты устала:

— Я устала от всех, — сказала Кэтрин. — Пожалуйста, не обращайте внимания.

— Не за что извиняться, — сказала девушка. — Я не хотела бы быть занудой. Я не для того здесь осталась.

Она подошла к Кэтрин и поцеловала ее нежно и легко.

— Ну, будь умницей, — сказала она. — Пойдем к столу?

— Разве мы еще не обедали? — спросила Кэтрин.

— Нет, дьяволенок, — сказал Дэвид. — Только собираемся.

Когда обед подходил к концу, Кэтрин, которая, несмотря на некоторую рассеянность, держалась хорошо, сказала:

— Пожалуйста, извините меня, но я должна прилечь.

— Можно мне помочь тебе? — спросила девушка.

— Действительно, я выпила лишнее, — сказала Кэтрин.

— Я тоже вздремну, — сказал Дэвид.

— Нет, пожалуйста, Дэвид. Приходи, когда я засну, если хочешь, — сказала Кэтрин.

Примерно через полчаса девушка вернулась.

— С ней все в порядке, — сказала она. — Но нам нужно быть повнимательнее к ней.

Когда Дэвид вошел в комнату, Кэтрин еще не спала, и он присел на кровать рядом с ней.

— Не думай, я не развалина, просто я выпила лишнее, — сказала она. — Я знаю, я виновата. Я солгала тебе. Как я могла, Дэвид?

— Ты сама не знаешь, что делаешь.

— Нет. Я нарочно. Ты вернешься ко мне? Я не буду тебя терзать.

— Ты и так со мной.

— Если ты вернешься, мне больше ничего не надо. Я буду предана тебе, правда-правда буду. Ты хотел бы этого?

Он поцеловал ее.

— Поцелуй по-настоящему, — сказала она. — Пожалуйста, подольше.

Они плавали в бухте, которую обнаружили в первый день. Дэвид хотел было отправить женщин на море, а сам отогнать старенькую «изотту» в Канны, чтобы отрегулировать тормоза и проверить зажигание. Но Кэтрин уговорила его искупаться с ними, а машиной заняться завтра. После сна она казалась такой счастливой, здоровой и веселой, да еще Марита, взглянув на него серьезно, сказала: «Ну пожалуйста, пошли». Он уступил, довез их до ведущей к бухте тропинки, демонстрируя по дороге, как опасно ездить с такими тормозами.

— Когда-нибудь ты убьешься на этой машине, — сказал он Марите. — Преступление так запустить ее.

— Может быть, купить новую? — спросила она.

— Да нет же! Для начала дай хотя бы тормоза отрегулировать.

— Нам нужна машина побольше, чтобы всем места хватило, — сказала Кэтрин.

— Отличная машина, — сказал Дэвид. — Только повозиться с ней надо как следует. А так в самый раз для тебя.

— Посмотрим, сумеют ли они привести ее в порядок, — сказала девушка. — А если нет, купим такую, как ты захочешь.

Потом они загорали на пляже, и Дэвид лениво предложил:

— Пойдем поплаваем?

— Плесни на меня воды, — сказала Кэтрин. — Я положила кружку в рюкзак. Ой, как хорошо! Можно еще? На лицо, пожалуйста.

Кэтрин осталась загорать, лежа на белом халате, расстеленном на плотном песке, а Дэвид и девушка поплыли в море, за камни у входа в бухту. Девушка плыла первой, но Дэвид догнал ее. Он поймал ее за лодыжку, притянул к себе, обнял, и они поцеловались, стараясь удержаться на воде. Она выскальзывала из его рук и, когда они целовались и тела их были совсем рядом, казалась одного роста с ним и какой-то другой. Марита нырнула, Дэвид отплыл в сторону, и она вынырнула, смеясь. Волосы у нее были гладкие, лоснящиеся, как у тюленя. Тряхнув головой, она снова прижала свои губы к его губам, и они целовались, пока вода не накрыла их обоих. Качаясь на волнах и соприкасаясь телами, они целовались крепко и весело и снова ныряли.