Шрифт:
— Нет, — сказала девушка. — Не приходилось. Но я хочу еще выпить. Я люблю тебя, Дэвид.
— Поцелуй ее еще разок, как тогда, — сказала Кэтрин.
— В другой раз, — сказал Дэвид. — Я готовлю коктейль.
— Как хорошо, что мы снова друзья и все чудесно, сказала Кэтрин. Она очень оживилась, и голос ее звучал естественно, обычно и без напряжения.
— Я совсем забыла про сюрприз, который наследница купила утром. Сейчас принесу.
Когда Кэтрин ушла, девушка взяла Дэвида за руку, крепко сжала ее и поцеловала. Они молча смотрели друг на друга. Девушка рассеянно касалась пальцами его руки. Потом сжала ее и снова отпустила.
— Слова не нужны, — сказала она. — Ты ведь не хочешь, чтобы я произнесла здесь речь?
— Нет, — сказал он. — Но когда-нибудь нам придется поговорить.
— Хочешь, чтобы я уехала?
— Так было бы разумнее.
— Поцелуешь меня, чтобы я поняла, что остаюсь не зря?
Вернулась Кэтрин с молоденьким официантом, который принес поднос с тостами и большой банкой икры в чаше со льдом.
— Вот это был замечательный поцелуй, — сказала Кэтрин. — Все видели, так что теперь можно не бояться сцен и тому подобного. Сейчас подрежут яйцо и лук.
Икра была серовато-черная, крупная, и Кэтрин осторожно переложила ее на тонкие кусочки поджаренного хлеба.
— Наследница купила тебе ящик «Бюллингер-брют» 1915 года. Вот эта бутылка уже холодная. Как, по-твоему, подойдет?
— Конечно, — сказал Дэвид. — Выпьем за обедом.
— Правда, тебе повезло, что мы с наследницей богаты и тебе ни о чем не нужно беспокоиться? Уж мы о нем позаботимся, правда, наследница?
— Будем очень стараться, — сказала девушка. — Я как раз изучаю его запросы. Но на сегодня это все, что мне удалось выяснить.
Глава четырнадцатая
Он проспал почти два часа, пока солнечный свет не разбудил его. Он проснулся и посмотрел на Кэтрин. Во сне дыхание ее было легким, и она выглядела счастливой. Такой он и оставил ее: красивой, молодой и непорочной. В ванной он принял душ и, натянув шорты, босиком прошел через сад в комнату, где работал. После непогоды небо было вымыто до голубизны, и стояло свежее раннее утро нового дня на исходе лета.
Он опять принялся за трудный рассказ и поочередно брал приступом все, к чему годами не решался притронуться. Он работал до одиннадцати часов и, когда сделал намеченное, запер комнату и вышел в сад, где женщины играли за столиком в шахматы. Обе выглядели свежо и молодо и казались такими же привлекательными, как умытое дождем и ветром утреннее небо.
— Она опять выигрывает, — сказала Кэтрин. — Как ты, Дэвид?
Девушка улыбнулась ему застенчивой улыбкой. «А все-таки они необыкновенно хороши, — подумал Дэвид. — Интересно, что принесет новый день».
— Как вы? — спросил он.
— Отлично, — ответила девушка. — А тебе что-нибудь удалось?
— Пишется тяжело, но все получается, — сказал он.
— Ты еще не завтракал?
— Поздновато для завтрака, — сказал Дэвид.
— Глупости, — сказала Кэтрин. — Наследница, сегодня женой будешь ты. Заставь его позавтракать.
— Хочешь кофе и фрукты, Дэвид? — спросила девушка. — Тебе нужно съесть что-нибудь.
— Черный кофе, пожалуй, — сказал Дэвид.
— Я принесу, — сказала девушка и вошла в дом.
Дэвид сел за столик рядом с Кэтрин, она переставила доску с фигурами на стул, провела рукой по его волосам и спросила:
— Ты еще не забыл, что такой же серебристый, как я?
— Забыл, — сказал он.
— Волосы еще выгорят, и я буду все светлее и светлее, а тело — все более смуглым.
— Это будет чудесно.
— Да, и все мои трудности позади.
Хорошенькая темноволосая девушка шла к ним, держа в руках поднос, на котором были розетка с икрой, половинка лимона, ложка и два ломтика жареного хлеба. За ней молоденький официант нес ведерко со льдом и бутылкой шампанского и поднос с тремя стаканами.
— Это как раз для Дэвида, — сказала девушка. — А потом мы можем поплавать.
После купания, пляжа и обильного, затянувшегося обеда с бюллингерским Кэтрин сказала:
— Я очень устала и хочу спать.