– Но почему тебе это не нравится? – спрашивал он ее. – Я знаю, что произошло в «Ла Форталеса», думаешь, мне неизвестно, что они там с тобой делали?

– Я боюсь, – говорила она.

– Я никому не позволю сделать тебе плохо, и ты это знаешь. Но те типы в «Ла Форталеса» были животные, а это джентльмены, которые...

– О да.

– Нет, это действительно так. И они спрашивают именно тебя.

– Пошлите им кого-нибудь другого.

– Нет, нет, я не могу этого сделать.

– Пожалуйста, Альберто, если ты меня любишь...

– Да, люблю, Мариуча, и ты это прекрасно знаешь.

– Тогда пошли кого-нибудь другого. Ну, пожалуйста, Альберто, прошу тебя, дорогой, сделай это для меня.

– Ты выводишь меня из терпения, – злился он. – Ты должна быть там в четыре, а сейчас уже половина четвертого. Быстро отправляйся и делай все, что тебе прикажут, и делай как следует – или же, я тебе обещаю ты раскаешься в своей грубости.

– Когда-нибудь, – говорила она ему, – я тебя обману.

Однако она так и не сделала этого.

А железная хватка становилась все жестче.

– Мариуча, а что теперь? Почему ты опять не желаешь идти? Я тебя не понимаю, иногда мне кажется, что ты просто поглупела. Сейчас-то в чем дело?

– Папа, – она стала называть его «Папой», как и все остальные девушки. – Я не поеду. Отправь меня обратно в тюрьму, хорошо? Позвони, кому надо, скажи, чтобы они приехали и забрали меня.

– Я сейчас же позвоню в мексиканское посольство, – сказал он, подходя к телефону. – Как хочешь. Но может быть, ты все-таки объяснишь мне...

– Да, – говорила она, – объясню. Если ты собираешься послать меня к этим мерзавцам, то я уж лучше отправлюсь обратно в тюрьму. И я не шучу, давай звони.

– Кого это ты так называешь? – спросил Идальго.

– Я говорю об этом типе, к которому на прошлой неделе ходила Арабелла и к которому ты посылаешь меня сейчас. Я говорю о подонке, который...

– Но он джентльмен.

– О да. Арабелла рассказала мне, что он за джентльмен.

– Он происходит из очень хорошей семьи.

– Может быть, именно поэтому ему нравится гадить людям прямо на лицо.

– Мне не нравится, когда ты употребляешь грубые слова, – поморщился Идальго.

– А мне не нравится...

– Прости, Мариуча, однако в глубине души мне кажется, что ты действительно соскучилась по «Ла Форталеса». Я позвоню. Прямо сейчас.

– Отлично. Давай.

– Позвоню.

– Потому что тебе наплевать, Папа. Тебе совершенно наплевать на наши чувства.

– Ну что ты, я очень люблю тебя, Мариуча. Я очень люблю всех своих девчушек. Ну, пожалуйста. С меня хватит. Больше не желаю ничего слушать. Все. Точка. – Он подошел к телефону и снял трубку.

– Ну почему бы тебе не послать Констанцию? – спросила она, имея в виду девушку из Мюнхена. – Ей все равно, что делать.

– Да, она не является такой неблагодарной тварью, как ты. И, возможно, я ее и пошлю, но только после того, как ты отсюда уберешься. Я позвоню, чтобы они приехали и забрали тебя. Может быть, хочешь взять с собой какие-нибудь личные вещи? Ты же знаешь, каково там, в тюрьме. Можешь взять с собой все, что тебе там пригодится. Мне не будет жаль всех этих многочисленных подарков, которыми я осыпал тебя.

– Папа, ну пожалуйста, – сказала она. – Ну пожалуйста, не посылай меня к этому человеку. Папа, умоляю тебя.

– Я тебя к нему не посылаю. Я посылаю тебя обратно в тюрьму, – и он стал набирать номер.

– Ну пожалуйста, – повторяла она, – пожалуйста.

Он силой бросил трубку на рычаг.

– Будет ли когда-нибудь этому конец? – заорал он. – Или я вечно должен все это выслушивать?

– Я...

Она покачала головой.

– Да, в чем дело?

– Ничего, – ответила она. – Дай мне адрес.

– Тебе понадобятся деньги на такси, – сказал он.

– Да, – она отвернулась, поскольку не хотела, чтобы он увидел ее слезы.

На пятом году ее пребывания у Идальго, несмотря на все меры предосторожности, она забеременела от одного из его «джентльменов». Идальго великодушно предложил заплатить за аборт, однако не сказал ей о своей договоренности с доктором, который произвел операцию в мрачной комнате, во внутреннем помещении какой-то скобяной лавки, в одном из самых подозрительных районов города. Во время операции Мэрилин потеряла сознание. Когда же через несколько часов она пришла в себя, у нее было сильнейшее кровотечение. Тогда Идальго и сказал ей, что доктор – он по-прежнему называл того коновала «доктором» – заодно удалил ей и матку.