Однако Мэрилин думала, что если она его ослушается, то их договор будет расторгнут и ее снова отошлют в «Ла Форталеса». Идальго с самого начала намекал на это, сразу же заявив, что ее паспорт хранится у него, так что, если она пойдет в американское посольство за новым на том основании, что старый украден или потерян, сразу же выяснится, что она преступница, выпущенная на поруки и находящаяся под надзором некоего Альберто Идальго, человека весьма влиятельного в Аргентине.

– Какая может быть влиятельность? – удивлялась она. – Вы же сутенер.

– Да, ответил он, – возможно это и так, однако мексиканские власти сочли возможным отдать тебя под мой надзор до конца тюремного срока. И, как тебе прекрасно известно, ты сможешь делать, что хочешь, идти, куда захочешь, как только закончится твой срок. Но, Мариуча, дорогая моя, – и все это ласковым и вкрадчивым тоном, – ты отсидела только четыре месяца, так что тебе предстоит отработать еще пять лет и восемь месяцев до того, как начальство решит, что твой долг выплачен сполна и сообщит об этом в ваше Министерство внутренних дел. А пока, Мариуча, ты не являешься свободной женщиной. И должна все время помнить об этом.

В «конюшне» Идальго было еще шесть проституток, высокооплачиваемых «лошадок», как их называли, такса которых составляла сто долларов за час и выше. Большинство из них так же, как и Мэрилин, были выкуплены из тюрем, некоторые – вроде пышнотелой блондинки из Мюнхена – проданы в белое рабство еще родителями. Все эти девушки, которых Идальго называл «девчушки», понимали, что полностью принадлежат ему, что и жизни, и судьбы их находятся в его руках. Если кто-то из девушек жаловался на то, что подвергается унижениям, ей тут же напоминали, что она не является свободной бабочкой.

– Я не пойду, – сказала Мэрилин.

– Нет, пойдешь, – ответил Идальго.

– Я не ваша собственность.

– Это точно. Ты не моя собственность. Ты – собственность мексиканской тюрьмы, а я лишь законно назначенный надзиратель. Но, Мариуча, должен тебя предупредить, если не будешь подчиняться, то я в два счета отделаюсь от тебя.

– Вы этого не сделаете, – сказала она. – Вы слишком хорошо им заплатили.

– Я просто сочту это не вполне удавшейся сделкой, – пожал плечами Идальго. – И скажу твоему начальству, что ты неисправима.

– Вы сутенер. Они вам не поверят.

– Да, вот тебе-то они наверняка поверят, – усмехнулся Идальго. – Женщине, получившей срок за торговлю наркотиками.

– Я не торговала наркотиками!

– Дешевой шлюхе!

– Я не дешевая шлюха, – Мэрилин заплакала.

Он обнял ее.

– Ну, ну, малышка, ну зачем нам ссориться? Неужели ты думаешь, что мне приятно угрожать тебе?

– Да, – сквозь рыдания проговорила она.

– Нет, нет, малышка. Не надо плакать, хорошо? А теперь ступай. Иди к тому господину и сделай все, что он попросит. Он будет хорошо с тобой обращаться, Мариуча, я тебе обещаю.

– Нет, – плакала она. – Я убегу. Вы меня никогда не найдете. Я убегу в Санта Крус, я...

– Но ведь у тебя нет паспорта, – тихо сказал он.

– Мне не нужен паспорт здесь, в Аргентине. Я говорю по-испански, и все решат, что...

– Да, да, с твоими светлыми волосами тебя уж, конечно, примут за аргентинку.

– Я покрашу волосы в черный цвет.

– А глаза? Ты их тоже покрасишь в черный цвет? Ах Мариуча, Мариуча, полиция сразу же поймет, что ты – американка. И попросит предъявить паспорт.

– Ну и пусть. Вы не можете держать меня здесь.

– А знаешь, что случится с тобой, если ты сбежишь? Ну, предположим, тебе удастся убежать в другой город. Пусть даже – хотя это маловероятно – удастся перейти границу, и ты окажешься в Чили или Боливии. Или Парагвае, пусть так. И знаешь, что с тобой будет дальше? С женщиной без всяких средств к существованию? С женщиной без паспорта? Ты станешь обычной уличной шлюхой, пристающей к туристам. Ты этого хочешь?

– Да.

– Ах, Мариуча, Мариуча.

– Я не ваша вещь.

Однако она знала, что это не так.

У нее никогда не было своих денег. Она ездила на такси к клиентам и обратно, однако платил Идальго. Она обычно ела вместе с другими девушками в небольшом ресторанчике неподалеку от их дома, но расплачивалась за еду деньгами, которые ей давал Идальго. Идальго покупал ей одежду, белье, которое ему казалось изящным, однако оно было лишь просто соблазнительным. Если ей хотелось пойти в кино, Идальго давал ей деньги на билет и часто требовал сдачу. Если она начинала упрямится или возражать, он заставлял ее идти к клиентам, которые были ей противнее других, чтобы показать ее место.