–  Не важно! Почему ты просто не отпустишь меня?

Лицо старика вытянулось в обиженной гримасе. Он казался слегка удивленным и разочарованным.

–  Ты хочешь меня бросить, Скубилар?

–  Нет! Но пойми, друг мой, ты - свободен! А я? Ты видел это?-Я повернулась к нему спиной и задрала рукав, оголяя свое невольничье клеймо.-Я дэшу!

–  Я тоже несвободен!-занервничал Агриппа.-Мой сын не разрешает мне спускаться с Леранья - Рес. Я здесь как взаперти, как невольник!

–  Отец!?- послышался вдруг удивленный голос, от которого я вздрогнула. Это был голос Марка.

Даже не оглянувшись, я метнулась в сторону и, скрывшись за углом барака, припустила подальше от них. Боги, как же глупо! И умчалась сломя голову, испугавшись и не совсем поняв, почему. Моя работа снова стала казаться мне очень важной. Я лихорадочно принялась натирать мелом серебряный динос для умывания.

Только бы Агриппа не упоминал обо мне. Только бы Сагдор не решил, что я в чем-то провинилась и поэтому сбежала. Пусть лучше позаботится о своем отце и выяснит, почему свободный старик считает себя невольником в собственном поместье.

Я напрасно переживала. Марк был так удивлен последними словами своего отца, что совершенно не заметил меня. По крайней мере, так мне сказал Агриппа.

–  Как только твой сын уедет, мы начнем строительство,-сказала я ему.-И обещаю, что возьму тебя с собой.

–  На Самарьяр?

–  Да.

–  Птица, которую ты построишь, доставит нас прямо туда?

–  Это было бы здорово. Но боюсь, что она лишь поможет нам спуститься со скалы и пролететь несколько стадий, избежав погони.

Я понимала, что старик станет мне обузой и может не выдержать тяжелого пути, но обещанье есть обещанье. И потом без него мне ни за что не раздобыть необходимые для строительства материалы. И даже если кто-нибудь обнаружит нашу птицу, то можно будет свалить все на выдумки сумасшедшего старика. Это никого не удивит и, главное, отведет от меня любые подозрения. Да и бдительного Эктора здесь, слава богам, нет. Лучшего прикрытия для подготовки побега мне было не найти. Какой никакой, а Агриппа все же хозяин. При случае он может и заступиться за меня, и замолвить словечко. По крайней мере, с ним я не рисковала быть съеденной, в отличие от прошлого, общего с монстрами, плана побега.

Дни летели в суете и трудах почти незаметно. Мне и другим рабам приходилось так много работать, обслуживая огромную ватагу чужаков, что некогда было подумать или помечтать о чем-то ином, кроме долгого и спокойного сна. Я снова была при кухне целыми днями, а отчасти и ночами, надраивала медную, глиняную и серебряную посуду. Потом я уходила в барак и, упав ничком в набитый травами матрас, видела сны о том, как на своей белокрылой птице пролетаю над полями, которые обрабатывают краснофигурные рабы, и морями, по которым проплывают медные корабли с матросами в серебряных туниках.

В те редкие моменты, когда мне приходилось заходить на хозяйскую половину подворья, я старалась избегать встречи с Марком или кем-то из охотников, которые собирались меня тогда прикончить. Благо, что они так были заняты своими подругами, возлияниями и чревоугодием, что не обращали никакое внимание на проходящих мимо. Только однажды я почувствовала чей-то внимательный взгляд и остановилась в неприятном предчувствии. Обернувшись в предполагаемом направлении, я посмотрела вверх, на балкон, выходивший из покоев рифин, и на мгновенье застыла. Там стоял Сагдор и внимательно рассматривал именно меня, хотя рабов и рабынь было во дворе несколько. Я тут же вспомнила его последние слова обо мне:

"Бигару? Это интересно". Только бы ему, как и Эктору не пришло в голову проверять меня на прочность и верность. А значит, стоило держаться в стороне от Марка. Воспользовавшись тем, что мимо проехала повозка, на несколько мгновений скрывшая меня от глаз хозяина, я юркнула в арку, которая вела на рабочее подворье, и снова трусливо умчалась.

Теперь я чувствовала: он обо мне вспомнил. Но так же понимала я, что радоваться этому не стоило. Наверное, Марк был лучшим хозяином из тех, с кем мне приходилось иметь дело, и, безусловно, лучшим человеком из знакомых мне на Эмброне. Рабы очень хорошо отзывались о нем, надсмотрщик не раз говорил о том, наш хозяин слишком уж добр к невольникам, хотя и военный. Рабам это было выгодно, но я не знала, как он относится к эмбронским изгоям - бигару. А что будет, если он узнает о нашем замысле? А если Агриппа умрет по дороге на Самарьяр или нас сумеют догнать? Что будет со мной? Об этом было страшно даже думать. Даже такой гуманист как Сагдор не станет церемониться с бунтовщицей, которая увела несмышленого старика и погубила его. Несчастный, глупый Агриппа! Горемычная я…

В данный момент я ничего не могла сделать и никак защититься. Друзья Сагдора, которым он, наверное, напомнил обо мне, пожелали видеть меня. Это действительно произошло на шестой день, как и предрекал мне Агриппа. Мне приказали явиться - вот и все, ни предлога, ни повода. Они пожелали посмотреть на "звереныша скубилара",-так сказал мне управляющий и велел мне снова вымыться и переодеться.

Знатным господам наскучили, наконец, их кутежи и попойки и они вспомнили о поводе их собрания, а заодно и обо мне. Мои надежды на то, что все пройдет гладко, не оправдались.

Моя внешность отличалась от местных стандартов красоты, поэтому я надеялась, что ни привлеку внимания никого из гостей Сагдора, пусть даже и любопытства ради. Но по поводу Марка я то же самое сказать не могла. Вопреки здравому смыслу и негласному кодексу поведения бигару, мне хотелось обратить на себя его внимание, но совсем не хотелось думать о том, что я - влюбилась. Бигару могут любить лишь свободу.

"Ветер - брат мой, дорога - сестра, а любимый - далекое море",-пела бабушка Рипша эту старинную песенку унчитос, когда мы жили в Сате-Эр и были свободны.