–  О том самом!-разрыдалась я почему-то.-Меня не любит никто, я прокаженная, я не хочу жить!

Уже давно копились во мне эти слезы и жалобы, просто некому было все это выслушать…

С этих пор началась наше странное приятельство: девчонки - изгоя и сумасшедшего старика.

Агриппа и действительно был не в себе. Из разговоров дворни я узнала, что Сагдор очень любил своего полоумного отца, хотя и стыдился его. Друзья Марка знали о существовании сумасшедшего римского гражданина в поместье, но говорить об этом было не принято. Несчастный, самом собой, ничего не подозревал о своем состоянии и был уверен, что слывет добрым и справедливым хозяином, запросто общающимся со своими рабами. Десятки раз просил он меня рассказать о моих приключениях и мытарствах, и я снова и снова рассказывала. Конечно же, я ничего не сообщала о сеятелях, заменив их разбойниками, которые вывезли меня из родного и далекого города и от которых я сумела сбежать.

–  Вот это - жизнь, Скубилар! Вот это настоящая жизнь! Борьба! Страдания! Страсти!

Как я тебе завидую!- со своим излюбленным пафосом говорил Агриппа всякий раз, когда я заканчивала свой рассказ, а потом предлагал простодушно: - Сбежим на Самарьяр. Сбежим вместе!

Глаза его горели безумным воодушевлением, а я только уныло улыбалась бедняге.

Вскоре по поместью поползли слухи о том, что со дня на день приезжает хозяин со своими друзьями. Назревало грандиозное празднество, обещанное Сагдором своим приятелям по охоте. Всем рабам и рабыням, включая меня, велено было включаться в активные чистку, мойку и украшение атриума и примыкавшего к нему двора, где и должен был состояться пир. Нам приходилось трудиться до самого вечера, так что наши беседы с Агриппой временно прекратились.

На сколько я понимала, мне на этом празднике отводилась особая роль. Наверняка друзья Марка захотят посмотреть на невиданный в субтропиках трофей - живую лисицу из северных лесов. Наверное ему и самому будет интересно присмотреться к бигару. Я волновалась и предчувствовала что-то, пока сама не зная, что.

В Леранья-Рес была совсем другая атмосфера, нежели у Плавия. Никто еще ни разу не упрекнул меня за то, что я - бигару, хотя все знали об этом. Никто, кроме старого сумасброда Агриппы, и не смотрел на меня как на нечто диковинное или враждебное. Поначалу многих удивляло мое имя, но здесь видимо привыкли судить о человеке не по имени и не по племени, и это меня радовало. Вскоре я обрела если не друзей, то хотя бы добрых собеседников, из числа тех, кто общался со мной охотно. Но больше всего свободного времени мне приходилось проводить с нашим старым хозяином. И тот непрестанно, оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не подслушивает нас, предлагал всевозможные и безумные, разумеется, планы побега из Леранья-Рес на остров Самарьяр. Он выглядел ребенком, который не задумывается о последствиях, целях и причинах, и сбежать хочет лишь ради самого побега, игры, интересного приключения.

–  Тебе-то зачем сбегать?-устало и в сотый раз вопрошала я порой.-Ты же свободен, богат, ты - гражданин Рима! Ты же можешь передвигаться без опаски куда угодно.

–  Ну, да! Разве сын позволит мне!-резонно возражал он.

–  А ты хоть понимаешь, что с тобой меня будут искать в три раза настойчивее?

–  Но так же еще интересней!

Я обреченно вздыхала и приводила свой последний, убойный аргумент:

–  Ты стар, Агриппа. Ты не выдержишь дороги. Это очень далеко.

–  Это я-то стар?!! Это я-то не выдержу?!! Да я выносливей тебя в десять раз, девчонка!!!

С ним бесполезно было спорить…

Перед приездом Сагдора мне было велено привести себя в порядок. Хозяин прислал гонца, чтоб предупредить о своем прибытии, и этот самый гонец передал надсмотрщику распоряжения и по поводу меня. Мне выдали травяного цвета платье и велели сделать прическу дэшу. Меня это насторожило. Слишком пристальное внимание хозяина ничего доброго не предвещало, мне это было хорошо известно. Агриппа, святая простота, сообщил мне, что я наверняка удостоюсь высокой чести на пятый или шестой день праздника быть приглашенной в спальню хозяина.

–  Почему же только на пятый?!-рассмеялась я нервно.

–  Ему будет не до тебя. Какие здесь женщины, ты бы видела!
– воскликнул этот старый селадон.-Ты им и в прислужки не годишься!

Я видела этих женщин. У нас на Земле они страдали бы комплексом неполноценности из-за лишнего веса. Но здесь - это был эталон красоты. Стоило ли удивляться, что я рядом с ними была маленькой, серенькой замухрышкой.

–  Тебя следовало бы увеличить во всех пропорциях раза в полтора, только тогда ты смогла бы составить достойную конкуренцию этим красоткам,-со знанием дела заметил полоумный старикашка.

–  Тогда возможно я смогу избежать "высокой чести",-зло и обиженно огрызнулась я.

–  Это вряд ли. Мой сын любопытен, как и я. Только я стар уж, да дурак, а он молодой, ему к тебе другой интерес.

–  Вечно ты мелешь, Агриппа! Глупости! Не хочу об этом ничего слышать!

–  А вот посмотрим!

–  Ты врешь все!

–  А вот и не вру!

Я затеяла этот детский спор за тем, чтоб скрыть набежавшее смущение.

–  После праздника я кое о чем расскажу тебе. У меня есть замечательная идея, как сбежать отсюда,-вдруг сменил тему Агриппа и стал почти серьезен, насколько вообще может быть серьезен полоумный.

Надо ли говорить, что идеи о том, как сбежать из Леранья-Рес сыпались из старика словно из рога изобилия. Почти каждый день он шепотом сообщал мне глупейшие предложения, одно лучше другого. Но в этот раз почему-то решил заинтриговать меня. Что ж, я сделала вид, что заинтригована, хотя думала совсем теперь о другом…

Сагдор приехал со своими друзьями в полдень следующего дня. Я наблюдала из укромного угла за тем, как все они постепенно, группами, поднимаются наверх.

Гостей было человек десять, одетых в блестящие доспехи воинов и в гражданские плащи с золотой каемкой - знатных господ. Они поднялись первыми, спешившись внизу, у подножья. Приветливый и довольный, наш хозяин первым соскочил с подъемника и жестом пригласил их всех пройти в дом. Я следила за ним, не обращая внимания на остальных. И он явно выделялся из круга своих гостей. Уверенный, с горделиво поднятой головой и всегда слегка ироничный, Сагдор не мог не привлекать внимания. Все подворье тут же оказалось возле него. Все рабы рабыни выскочили встречать своего хозяина, кланялись, говорили что-то, хотя он на них не обращал никакого внимания. Дружный и пышный выход рифин отвлек и его и всех его гостей. Я отправилась выполнять порученную мне работу.