Лилин сразу струсила и потупилась, а потом вдруг встрепенулась и показала пальцем на меня.

–  Это песня Скубилар! Это она сочинила ее, когда мы жили в Сате-Эр!

–  Ну, кто бы сомневался!-воскликнул хозяин, которого, кажется, всерьез начал разбирать смех.

Он даже обернулся на меня, и все остальные взоры тоже устремились в мою сторону, и Лилин обратилась ко мне, наверное, пытаясь оправдаться:

–  Я же говорила тебе тогда, что это песня совсем не о любви! Помнишь?

–  Помню,-едва слышно сказала я и против своей воли взглянула на Марка. На его лице обозначилось смешанное выражение: оно было суровым и любопытствующим одновременно.

–  Твоя подопечная, отец, не без талантов,-сказал он, не спуская глаз с меня.

–  Да, уж,-подтвердил Агриппа с гордостью, хотя, как мне показалось, и сам был удивлен.

–  Однако содержание этой песни наводит на размышление.

–  На какое же размышление, любезный Сагдор?-спросил кто-то из гостей, видимо желая завязать дискуссию. Говорили, что среди знатных господ в последнее время стали модны диспуты.

Марк отвернулся.

–  На размышления о том, какие опасные мысли бродят в головах наших дэшу, уважаемый Главк.

К разговору подключился еще один гость, за ним другой. Завязалась вальяжная и неторопливая беседа. Говорили о старых традициях, о прежних временах, о законе и порядке. Постепенно речь зашла и о бигару и о том, что пора бы давно уже посылать войска к этому острову, чтоб раз и навсегда подчинить или истребить это поганое племя.

–  Вы считаете, это возможно?-усомнился Марк и снова оглянулся на меня.-Если у их женщин в сердце необузданный океан, каковы же, по-вашему, их мужчины - воины?

Ему говорили что-то еще, пытаясь опровергнуть это мнение, только я уже не слышала их. Мои глаза встретились с его взглядом, и я перестала видеть и слышать весь остальной мир. Если и был в моем сердце океан, то сейчас он очарованно затих и присмирел. О, проклятье! Неужели я влюбилась?

Сагдор снова отвернулся и продолжил беседу, а я задумалась. Нет. Этого не может быть. Бигару не может любить своего хозяина, она может любить лишь свободу. "Ветер - брат мой, дорога - сестра. А любимый - далекое море…" Да и какая доля меня может ждать в поместье? В лучшем случае - стать одной из его рифин. Да и то - если удастся нарастить телеса. Я представила себе эту картину и поморщилась: валяться день-деньской на подушках, переодеваться пять раз на дню, скуки ради и ждать, когда же хозяин великодушно обратит на тебя свое внимание. О, боги! Такая жизнь не для меня! Ведь там внизу желтеет дорога, и горизонт постоянно притягивает к себе мой взгляд. Где-то там - остров, о котором я давно мечтаю и вижу во сне. Нет. Забудь о всякой любви! Она сделает тебя еще больше несвободной!

Когда Марк снова оглянулся, я отвернулась и стала разглядывать цветные фрески на стенах. Мне нельзя было больше встречаться с ним взглядом. Я не могла предать свою мечту, не могла изменить своему племени, не могла забыть о свободе. Но зачем он постоянно оглядывается? Ах, да, ему стало любопытно…

–  Агриппа, позволь мне уйти, пожалуйста.

–  Зачем еще?

–  Ты что не видишь? Надо мной тучи сгущаются! Еще немного и произойдет нечто, что заставит навсегда распроститься с нашей птицей.

Я старалась говорить как можно тише, но Марк видимо все равно услышал мой шепот.

Снова обернувшись, он уже не слишком доброжелательно посмотрел на меня. Я заволновалась и забыла, на чем здесь можно было остановить взгляд. Он остановился на голубой арке, предваряющей вход в зал. В голове мелькнула мысль: не сбежать ли. Мысль была смелой, но если бы я знала что произойдет дальше, то сбежала бы, не смотря на всю дерзость своего поступка.

–  Наш спор не имеет конца,-сказал Сагдор, желая переменить надоевший разговор.-Мы выбрали не слишком удачную тему, благородные господа.

–  Чем же Вы предлагаете нам заняться, ведь вся ночь впереди?-спросил кто-то ленивым тоном.

–  Рифины не оправдали наших надежд насладиться искусством и лишь навели нас на философские размышления,-добавил другой.

Это утверждение вызвало недовольный гул в стане яркоперых дэшу. Почти в один голос они стали обвинять Лилин и просить, чтоб о них не судили по одному выступлению и дали им шанс. Белокурая красотка из Сате-Эр обиженно дулась и с ненавистью поглядывала в мою сторону. Мне не было ее жаль: коль боги не наградили умом, могла бы поинтересоваться хоть у своих подруг, стоит ли петь нечто подобное в кругу ярых рабовладельцев. Но даже моя песенка не шла в никакое сравнение с той, что им предстояло сегодня еще услышать.

–  Может быть, кто-то из господ поразит нас исполнением гимна?-спросил Сагдор у своих гостей? У Римской знати искусства были в почете, музыки, пения и танцев не чурались и граждане.

Гости, уверенные, конечно, каждый в своем таланте, принялись нахваливать друг друга, уверяя, что давно мечтали услышать достойный всяческой хвалы вокал того или иного своего сотрапезника. Они довольно долго гудели, притворно отказываясь от восхвалений в свой адрес и одновременно сочиняя дифирамбы соседу. И вот пока кукушки хвалили петухов за то, что те хвалили кукушек, встала Агриппа и громогласно объявил о том, что хочет всех порадовать своим выступлением. Все замерли, а Марк даже слегка побледнел.