Рабы присматривались ко мне и не торопились вступать в разговор. Видимо, их все-таки предупредидили о том, кто я. Один лишь странный старик проявлял ко мне явное расположение. Он все время ошивался рядом с кухней и запросто разговаривал со всеми, хотя все остальные относились к нему с явной иронией. Однажды я увидела странную, как мне показалось, сцену. Старика окружило множество людей, всем было весело отчего-то. Подойдя ближе, я догадалась, что он рассказывал что-то веселое, а рабы хохотали и подтрунивали над ним. Вдруг появился надсмотрщик. У него был явно недовольный вид. Он с громкими ругательствами разогнал толпу, не сказав однако ничего старику, который продолжал посмеиваться в бороду. Но что меня еще больше удивило: надсмотрщик был недоволен вовсе не из-за тунеядства среди рабочего дня.

–  Вы что забыли свое место?!!-неистовствовал надсмотрщик.-Что вы позволяете себе?!! Боги накажут вас за непочтительное поведение!

А Агриппа, так называли странного старика, весело вскочил и заплясал, напевая что-то озорное. У него было что-то не в порядке с головой. Он часто выделывал нечто подобное или что-то еще в том же духе. Свой день он проводил то в полной праздности, то отчаянно пытаясь быть полезным везде и всем. С тех пор как я появилась в Леранья-Рес, он зачастил на кухню. Никто не заставлял его чистить котлы и мыть плошки вместе со мной, впрочем, никто ничего и не запрещал ему. Он занимался тем, чем хотел. Я же пыталась не разговаривать с ним. Я всегда немного побаивалась сумасшедших, будто они принадлежали к какой-то иной расе людей или знали нечто необычное. Он исподтишка посматривал на меня, посмеиваясь своим собственным непонятным мыслям и иногда подмигивал мне заговорщицки, словно нас с ним связывала какая-то тайна.

Я очень удивилась, когда узнала, кто этот старик на самом деле. Надсмотрщик принес на кухню, где он сидел, какие-то бумаги и вдруг, вежливо поклонившись, попросил его поставить свою печать. И тут только я заметила, что у Агриппы на пальце красуется золотая печатка, а на ней - герб Леранья-Рес. Он с видом ребенка, которому нужно было выполнить серьезную миссию, поставил оттиск на сероватый свиток и важно оглянулся вокруг.

–  Ты кто?-решилась я спросить, когда надсмотрщик ушел, а повар отвернулся.

–  Я хозяин,-простодушно ответил Агриппа.

–  Ты - сумасшедший,- покачала я головой,-а хозяина я знаю. Хозяин - Марк Сагдор, начальник гвардии прокуратора.

–  Мой сын!-гордо изрек свихнувшийся старик.

Все в поместье знали, каким образом я досталась Марку, и некоторые пытались расспросить меня украдкой об охоте. Я пресекала любопытство на корню, резко прерывая разговор. Это не прибавляло мне популярности, но я не хотела больше слыть неблагонадежной. Я уже не позволяла себе мечтать о свободе…

Но один человек постоянно напоминал мне о ней. Да, это был наш чокнутый хозяин.

Именно он начал разговор на эту тему.

–  Как бы я хотел быть таким как ты!-сказал он однажды мечтательно.

Я посмотрела на него выразительно, давая понять, что не понимаю, о чем это он.

–  Свобода…,-произнес он снова, с картинной задумчивостью уставившись в небеса.

Никто из рабов не называл старика хозяином или господином, все звали его просто Агриппой, и он не возражал.

–  Агриппа,-сказала я,-чтобы ты обо мне не слышал, я… А что ты обо мне слышал?

–  Много чего,-загадочно прищурился умалишенный.

–  Это все ложь,-попыталась я оправдаться заранее.

–  Что ложь?-еще хитрее заулыбался старик.

Я промолчала, надеясь, что он со свойственной всем дедушкам забывчивостью переменит тему разговора или вообще уйдет.

–  Ты ведь бигару? Разве это не великолепно - быть бигару?

–  Великолепно?!! Да знаешь, что мне пришлось пережить!!?

–  Не знаю. Расскажи!

–  Мне неприятно вспоминать об этом…

–  Быть свободным! Как ветер! Стремиться на волю! К горизонту! К небу! К звездам!-напыщенно и воодушевленно возглашал сумасшедший Агриппа. Он не хотел меня слушать. Он рассказывал свою сказку о бигару. А я была живым воплощением их реальности.

–  Успокойся,-сказала я ему, когда он перестал ораторствовать.-Ты забыл кое-что: я дэшу, у меня клеймо на лопатке, и сейчас я заперта здесь, и никогда мне отсюда не сбежать.

Старик осекся и посмотрел на меня почти разумно.

–  Тебе действительно пришлось многое пережить?

–  А что такое истинная свобода? Была ли я когда-нибудь по-настоящему свободной?-заговорила я, обращаясь не к нему - к себе самой.-Может быть только когда жила в лесу среди унчитос или у Квинтуса, но не уверена, нет. А что такое неволя? Не знаю, когда я была больше несвободной: когда меня били плетьми и оставляли на съедение гомусам или когда я жила в другом мире и воровала чужое добро.

Я уже собиралась распустить нюни, но отвернулась и посмотрела в сторону затухавшего Антэ. Чтоб высушить набежавшую влагу.

Агриппа казался печальным. Я снова посмотрела на него.

–  Но я всегда стремилась на волю, где бы ни была. Может быть не в свободе дело, а в стремлении к ней. Всю жизнь стремись, бейся, преодолевай стены, разбивай оковы, всю жизнь до самой смерти. А придет она - и освободишься. По-настоящему…

–  Плохие мысли, не те, не о том ты думаешь,-обиженно произнес старик.