— У меня нет твоего номера.

Она скривила губы.

— Я не ожидала, что ты придешь домой.

Что, черт возьми, происходит?

— Я здесь живу. — Зачем это нужно было повторять?

Айрис фыркнула и стиснула зубы, все еще вытирая лицо, изо всех сил стараясь перестать плакать.

— Уходи. Прочь.

Ей не было грустно. Она злилась. Это были слезы злости.

Айрис не была расстроена и не просила меня позаботиться о ней. Она не нуждалась во мне, чтобы решить проблему. Эти слезы не были наказанием или проявлением чувства вины. Она плакала и злилась, что я ее застукал.

Слезы гнева? С ними я мог справиться.

Мои плечи опустились ниже ушей. Голова перестала кружиться.

Бросив сумку у двери, я наклонился и расстегнул молнию на основной сумке, выуживая пустую упаковку из-под ланча. Я отнес ее к раковине, отставил в сторону, затем подошел к шкафчику над холодильником. С бутылкой виски в одной руке и стеклянным бокалом в другой я присоединился к Айрис в гостиной.

— Ничего, если я останусь в своем собственном доме? Или ты все еще хочешь, чтобы я ушел?

Айрис бросила на меня сердитый взгляд, но в нем не было твердости. Хмурое выражение исчезло, когда она глубоко вздохнула.

— Прости. Не обращай на меня внимания.

— Что случилось? — Я сел на противоположный конец дивана, опершись локтями на колени.

— О, я просто обиделась, а ты вышел на линию огня. Но ты можешь остаться.

— Ну и ну. Спасибо. — Я потянулся за виски, чтобы налить в бокал побольше. Затем выпил.

— Я думала, это для меня, — пробормотала она.

— Нет.

— Ну и ну. Спасибо.

— Это было для меня. — Я пододвинул бутылку ближе. — Это для тебя.

— Ааа. — Она взяла бутылку, поднесла ее к губам, но заколебалась, прежде чем сделать глоток. — Ты меня выгонишь, если все пойдет обратно? Потому что я провела большую часть дня, прочесывая окрестности в поисках жилья для отпуска, и там мало что можно найти.

Я протянул руку, схватил бутылку, затем наполнил свой бокал почти до краев, прежде чем снова его подать.

— Не выгоню.

— Отлично. — Она сделала глоток и поморщилась. — У-у-у.

Я сделал еще глоток, наслаждаясь запахом алкоголя. Я пил не так уж много. Может, пару кружек пива в течение недели. Но, когда Айрис здесь, алкоголь, возможно, единственный способ снять напряжение.

— Почему ты искала жилье на время отпуска? — спросил я. — Я же сказал, ты можешь остаться здесь.

— Мы пережили выходные вместе. Два месяца — это совсем другая история. Я хотела знать, какие у меня есть варианты.

— И их нет?

— Нет, если только я не захочу остаться в музыкальном доме (прим. ред.: музыкальный дом — это название проекта, который представляет собой сочетание искусства и архитектуры, воплощающих музыку. По описанию, это уникальные дома, внешняя сторона которых покрыта специальным материалом, имитирующим поверхность музыкального динамика. Внутри же интерьер основан на идее звука и музыки: в каждой комнате есть музыкальные колонки, которые органично встроены в дизайн). В ближайшие два месяца ничего не будет доступно. Мне придется десять раз менять место проживания, чтобы просто вписаться в окошки между туристами. И даже тогда ничего не было доступно, даже в отеле. Мне нужно либо уезжать из города, либо спать в своей машине. Что, кстати, я делала и раньше.

Боже, мысль о том, что она будет спать в своей машине. Если Дэнни узнает, что она спит в своей машине, а не здесь, он убьет меня.

Я бы ему позволил.

Не будет никаких… музыкальных домов.

— Так ты остаешься? — В глубине души я хотел, чтобы ответ был отрицательным. Если судить по прошедшим выходным, то два месяца будут намного, намного тяжелее — в буквальном смысле — чем я ожидал, когда делал ей предложение.

Но была и слабая надежда, что она скажет «да» и останется. Очевидно, я был одержим идеей наказать себя.

— Проблема в том, что я люблю твой дом. — Она сделала еще глоток виски, сморщив нос, когда глотала. — Он разрушил меня. Никакой другой не оправдывает моих ожиданий. Все хорошее в городе разграблено.

— Это меня не удивляет.

Весна в Монтане выдалась напряженной. Но лето? Как только по всей стране закроются школы, в штат хлынут толпы туристов. Близость Каламити к Йеллоустоуну сделала его отличным местом для остановки, и за последние девять лет он приобрел еще большую известность.