— Великий Полоз, — выдохнула Злата. — Он пробудился.

С того момента, как я впервые увидел Великого Полоза, а точнее его малую часть, минуло три дня. Они прошли в заботах и суете. Первые сутки мы со Златой провели за разговорами с Нечаевым, Распутиным и Агатой. К моему удивлению, новый глава Академии и старшая ворожея отнеслись к девушке скорее с любопытством, чем с враждебностью и настороженностью. Нечаев убедил их, что Злата — наш верный союзник, а не враг.

Слушая рассказы дочери Великого Полоза о ее создателе, мы вместе пытались разработать методы противостояния столь древнему и огромному существу. По всему выходило, что совладать с ним без союзников практически невозможно. Но в сложившейся ситуации рассчитывать на помощь со стороны нам не приходилось.

На второй день Федор снова отвез Злату в штаб-квартиру Тайной канцелярии, чтобы та сдала кровь для графа Шереметьева. Обладая недюжинным умом, он тоже стал частью секретной организации и теперь, под руководством Аглаи, продолжал исследования своей бабушки. От управления драгуном на время лечения ему пришлось отказаться, но парень не падал духом и надеялся вскоре вернуться в кабину управителя.

Насколько я знал, при помощи крови Златы ученым удалось заметно продвинуться в исследованиях. Если графиня Шереметьева терпела одну неудачу за другой из-за особенностей организма Пандоры, то при участии Златы опыты проходили куда удачнее. Об этом мне рассказала Дарья, которая сопровождала змейку в ее путешествиях до штаб-квартиры и обратно.

Пока моя невеста и Злата отсутствовали, я посетил Академию, где провел весь день в практических занятиях с Распутиным. Во время тренировочного поединка наставник помог мне понять слабые стороны моей манеры боя и подлатать бреши в обороне. Учеником я был способным, а с атакой у Чернобога никаких проблем не наблюдалось, так что занятия завершились довольно быстро. Распутин отправился наставлять управителей императорских драгунов, а я вернулся в особняк.

Третий день прошел будто мимо меня. За два предыдущих я настолько устал, что все время провел дома, восстанавливаясь и отдыхая. Весь дом оказался в моем распоряжении. Дарья пропадала с Аглаей, Злата не вылезала из бассейна, а Дея пополняла запасы провианта. Компанию моему безделью составляла только кошка, неотступно следовавшая за мной по пятам.

Вечером нас с Дарьей пригласили в Кремль, где Император награждал всех, кто отличился во время боя за Москву. Торжественная церемония, по словам Нечаева, прошла довольно скромно, но все равно навсегда отпечаталась в моей памяти: не каждый день правитель Российской империи вешал на мою грудь орден.

После церемонии награждения следовал праздничный ужин, с которого мы с Дарьей незаметно ушли: ей нездоровилось, а мне никогда не нравилось слишком уж высокое всеобщее внимание к своей персоне.

Следующим утром я ощущал себя полным сил и энергии. Благодаря силам управителя организм полностью восстановился, а легкая эйфория после награждения еще не улетучилась. Моя невеста не желала вставать с постели, поэтому я условился встретиться с ней после обеда и, позавтракав, вызвал Федора.

Шофер отвез меня в Тайную канцелярию, где уже дожидался Нечаев. Глава секретной организации выглядел даже хуже, чем сразу после плена. Разве что синяков и кровоподтеков на его осунувшемся лице не наблюдалось. Их заменяли мешки под глазами, замутненный и чуть лихорадочный взгляд вкупе с не покидающей бледные губы сигаретой: едва докурив одну, Петр тут же заменял ее следующей, и так без остановки.

— И как вы, не будучи управителем, что-то различаете в этом дыму? — спросил я, чтобы нарушить тишину, воцарившуюся, когда хозяин кабинета с головой зарылся в бумаги и карты.

— О, граф, прошу простить, — Нечаев поднял на меня усталые глаза. Кажется, он успел позабыть, что не один. — Мне думается, что я уже действую по привычке, — удерживая сигарету зубами, Петр растянул губы в подобии вымученной улыбки.

— Возможно, вам следует поспать? — оценив забитые окурками пепельницы, я прикинул, что глава Тайной канцелярии так и не покинул кабинета с момента нашей последней встречи три дня назад.

— Говорите, как Ланский, — отмахнулся Нечаев, — или моя супруга. Так что повторю вам ровно то, что сказал и ему, и ей: я не смогу сомкнуть глаз, пока нашей с вами Родине угрожает не просто опасность, а полное уничтожение.

— Но если в решающий момент вы потеряете сознание или вовсе отдадите Богу душу от переутомления, лучше никому не станет, — парировал я.

— Вы правы, — нехотя согласился Нечаев. — И, к сожалению, ваше положение в обществе не позволяет мне призвать вас к тишине и выставить прочь из кабинета, как я сделал это с Ланским. Кстати дважды. И это только за сегодня.

— Петр, — серьезно произнес я. — Простите за настойчивость, но вам жизненно необходим отдых.

Нечаев лишь рассеянно кивнул. Он зашуршал разложенными на столе бумагами, выудил из общей массы исчирканную карту и положил поверх остальных.

— Вот, — полностью проигнорировав мои призывы отвлечься от работы, сказал Петр и ткнул пальцем в красную точку на месте Москвы. — Здесь вы и Злата видели Великого Полоза.

— Его часть, — машинально поправил я. — Эта тварь огромна. Если это был, скажем, кончик хвоста, то голова может оказаться в другой стране.