— Значит, придется всем вам терпеть мое присутствие и дальше, — Нечаев отсалютовал нам бокалом, и мы выпили еще.

Остаток вечера прошел, как водится, за разговорами о политике, войне и, конечно, женщинах. Охочий до прекрасного пола Зорский не упустил возможности расспросить меня о Дее, на что получил честный ответ не соваться к ней без приглашения.

— А она что, кусается? — с улыбкой спросил меня сокурсник.

На что получил незамедлительный ответ:

— Нет, она делает больно иначе.

— И насколько больно? — не унимался похотливый князь.

— Смертельно. — Серьезно произнес Нечаев.

Лев кивнул, но, кажется, был слишком пьян, чтобы всерьез задуматься об услышанном. Впрочем, когда они с Николаем собирались обратно в Академию, никаких поползновений в сторону моей горничной Зорский не предпринял.

Простившись, мои сокурсники уехали. За ними отбыл и Орлов с невестой, а следом и чета Нечаевых. Аглая же довольно долго говорила со Златой и Дарьей, после чего уехала последней. Совсем недавно оживленный особняк вновь погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихим бряцанием посуды, которую Дея убирала со стола. Вскоре к ней присоединилась и Ксения, так что дело пошло быстрее.

Оставив девушек заниматься домашними делами, я вернулся в гостиную. Первой ко мне пришла дочь Великого Полоза.

— Не думала, что можно так умаяться, ничего не делая, — оставшись среди своих, Злата сняла вуаль, туфли и отчаянно зевнула. Она с ногами залезла в стоявшее у камина кресло и уставилась на огонь. — И часто у вас так?

— Не особо, но случается, — неопределенно отозвался я. — Тебе не понравилось?

— Хм, — девушка наморщила бледный лоб и, после минуты раздумий, призналась. — Скорее понравилось. Сидеть с малознакомыми людьми за столом и разговаривать — для меня в новинку. Особенно смущало, что меня принимали за одну из вас… а еще этот высокий светловолосый мужчина с голубыми глазами постоянно на меня таращился.

— Ты ему понравилась, — я улыбнулся. — Но, справедливости ради, Дея ему тоже приглянулась и, увидь он Ксению, и ее без внимания бы не оставил.

Не знаю, все ли правильно поняла Злата, но в ответ на мои слова она важно и со знанием дела кивнула и выдала:

— Статный, дюжий, но глуповатый, даже по человеческим меркам. Перед тем, как отец меня пленил, я таких повидала. Девок все клятвами кормят, а у самих на уме иное. Неужели за столько лет ничего не изменилось?

— Ты о молодцах или о девках? — на всякий случай уточнил я.

— О людях, — пояснила Злата. — Сколько надо человека обмануть, чтобы он перестал словам чужим доверять?

— Думаю, у каждого свое число.

— Пожалуй, — согласилась Злата и вновь зевнула.

— Если хочешь спать, то иди в свою комнату, — мягко произнесла Дарья, входя в гостиную.

— Я хочу здесь, — заупрямилась дочь Великого Полоза. — Тут и огонь горит, и место нагрето.

Мне показалось, что Дарья настоит на своем, но она неожиданно согласилась:

— Хорошо. Но если утром тело будет болеть — не жалуйся.

Вместо ответа Злата только хмыкнула, после чего приняла форму змеи и кольцами свернулась в кресле поверх собственного же платья. Голову она положила на подлокотник и еще некоторое время смотрела на огонь в камине, после чего закрыла черные глаза и погрузилась в полудрему.

Пока змейка засыпала, Дарья сидела рядом со мной и гладила по волосам, думая о чем-то своем. Мы оба молчали и тоже смотрели, как языки пламени извиваются внутри камина каждый в собственном ритме, но одновременно с этим в общем причудливом танце. Сухо потрескивала пожираемая огнем древесина, за окном царила ночь, а вдали у отчаянно разгоняющего тьму фонаря виднелись первые снежинки зарождающегося снегопада.

— Уже поздно, — прошептала Дарья. — Пойдем.

Я кивнул. Мы поднялись и тихо покинули гостиную, направившись в спальню. Но, несмотря на поздний час, спать никто не собирался. По крайней мере — сразу…

Разбудил меня тихий шорох, с которым жена выскользнула из-под одеяла. На часах было уже за полдень. Но я никуда не спешил, поэтому просто потянулся и повернулся на бок, глядя на аккуратную женственную фигуру удаляющейся Дарьи.

— Бесстыдник, — она услышала, что я проснулся.

— Этой ночью ты не жаловалась.

Наградив меня укоризненным взглядом через плечо, девушка накинула на плечи халат. Она посмотрела в окно, где вовсю валил снег и задумчиво спросила:

— И когда ты уезжаешь? — ее голос звучал спокойно, ласково, но немного тревожно.

Я вопросительно взглянул на жену.

— Миша, я же не дурочка, — тепло улыбнулась девушка, вновь взглянув на меня. — Понимаю, что ты решился на женитьбу не из простой прихоти.

— А как же любовь? — предложил я, садясь на кровати. — К тому же, ты согласилась. Признаться, я не ожидал этого…