— Ты истощен, — констатировала факт Злата. — Выглядишь скверно.

— Но жить-то буду? — криво усмехнулся я.

— Если станешь реже делать глупости и рисковать — возможно, — кажется, под черной вуалью Злата улыбнулась своей странной и пугающей улыбкой.

— Значит, прогноз не утешительный, — со второй попытки я все же смог встать на ноги и с хрустом выпрямить затекшую спину.

Перед глазами плыли веселые «звездочки», от дыхания болело в груди, сердце колотилось, как сумасшедшее, да и трясло меня, как после работы с отбойным молотком. Но настроение оставалось приподнятым. Пусть победа и далась кровью, но от этого она становилась лишь дороже.

— И чего тебе не сидится? — возмутилась Злата, поудобнее располагаясь на скамье. Она придержала шляпку рукой, чтобы ту не сорвал усилившийся ветер. — Тебя же сейчас сдует.

— Уж не настолько все плохо, — я с наслаждением подставил лицо холодному ветру, позволив ему играть отросшими черными волосами. — Отдохну денек и стану как новенький. А ты как?

Дочь Великого Полоза на несколько мгновений задумалась, а потом сказала:

— Хочу в горячую ванну на весь день. И еще пирожных. Много.

— Не уверен, что мы сейчас найдем где-нибудь поблизости рабочую пекарню или кондитерскую.

— Тогда пусть Дея сделает, — не сдалась Злата. — Она может. Я знаю.

— В таком случае тебе придется ее хорошенько об этом попросить.

— Зачем? — Не поняла змейка. — Ты же можешь ей велеть.

— Но пирожные-то нужны не мне, а тебе, — парировал я, глядя, как мимо проезжает машина, в которой сидели управители императорских драгунов.

Кто-то был ранен, кому-то просто требовался отдых. Перехватив мой взгляд, мужчины учтиво кивнули. Я ответил тем же. Хотел еще помахать рукой, но понял, что попросту не смогу ее поднять.

— Ты мне должен, — меж тем привела свой последний аргумент Злата. — Сам только что сказал, что без меня ничего бы не получилось.

— Значит, ты помогала не по доброй воле, не из убеждений и не бескорыстно, а исключительно за плату? — я рассмеялся, ощущая, как першит в пересохшем горле.

— Ты велишь Дее приготовить мне сладкое или нет? — теперь уже и Злата поднялась на ноги и с вызовом встала передо мной. — Мне нужны силы, чтобы противостоять отцу, когда тот проснется.

— Хорошо, — сдался я. — Если это для тебя жизненно необходимо, то будут тебе пирожные.

Удовлетворенно кивнув, Злата вновь опустилась на лавку и задумчиво уставилась на прибывающую воду. Перекрытия с Москвы-реки сняли, и теперь она вновь медленно, но верно возвращала себе утраченные прежде берега.

Аккуратно объезжая туши полозов и огромные рытвины, к нам приблизилась знакомая машина. За рулем сидел неизменный Федор. Под глазами шофера залегли мешки, лицо осунулось, но глаза все еще горели решимостью.

— Ну и ночка, — покинув авто, агент покачал головой и оглядел место жестокой схватки. — Смотрю, у вас тут было жарко.

— Да, мы не скучали, — я тоже окинул беглым взглядом заваленную гигантскими червями улицу. — А вы?

— Я отвез Дарью Сергеевну в Кремль, а потом вернулся к начальнику. Когда все началось, мы с Петром Аркадьевичем находились в одном из укрытий для знати в восточной части города, — сообщил Федор, украдкой разглядывая не проявляющую к нему никакого интереса Злату. — Поначалу все хорошо шло, а потом начальник велел мне взять пистолет… и началось…

— Распылили раствор, — догадался я.

— Ага, — закивал агент. — Вонючий и едкий, зараза, но это еще полбеды. Самая жуть началась, когда треть дворян как начала шипеть, скалиться да на стены бросаться. Сбежать хотели, но все выходы и выходы солдаты перекрыли, да постреляли тварей всех, до единой. Говорят, в других убежищах схожие картины.

— Ты уже с кем-то поговорить успел? — удивился я.

— Слышал, как Петр Аркадьевич по телеграфу общается, — признался Федор. — А потом он мне велел вас найти и доставить домой. По дороге надо еще Дарью Сергеевну…

Не успел агент договорить, как подле нас остановилась черная повозка, из которой вышла моя невеста. Она тоже выглядела усталой, но сразу же улыбнулась, едва увидела меня.

— А вот и она, — пробормотал Федор, после чего добавил. — Я в машине, если что.

Но ни я, ни Дарья его уже не слышали. Мы заключили друг друга в объятия, и стояли так долгие мгновения: слушали сердцебиение друг друга и просто наслаждались моментом, ощущая всю полноту жизни.

— Долго еще миловаться будете? — первой с присущей ей непосредственностью и бесцеремонностью не выдержала Злата. — Домой уже хочется.