— Неужели французам настолько неймется, что они попрут на нас в такой ливень? — продолжал возмущаться Федор.

— Время против них, — в тон ответил ему Нечаев. — Им известно, что скоро придут холода. Кроме того, враг не желает давать нам передышку, чтобы залечить раны и восстановить драгунов после боя при Бородино.

— Но ведь там и лягушатникам досталось, — возразил Федор. — Или они быстрее раны зализывают?

— Скорее всего, раненых уже сделали извергами, — подключился я к разговору. — Что же до полозов…

— Они рядом, — уверенно заявила Злата. — За рекой кишмя кишат.

— Наши приборы не фиксируют, — начал было Нечаев, но дочь Великого Полоза прервала его.

— Они глубоко. Долго подбирались, выжидали, но скоро поднимутся и нападут.

— Святые угодники, — пробормотал побледневший Федор.

— Нет, — покачала головой Злата. — Полозы. Ты что, меня не слушаешь?

— А? Что? — не понял шофер, бросая на сидевшую на заднем сидении девушку озадаченные взгляды.

— Лучше следи за дорогой, — велел ему Нечаев. — И поднажми. Времени мало.

— Есть! — тут же отозвался Федор.

Машина взревела мотором и покатилась по пустынным улицам так быстро, как только позволяла непогода.

— Ух ты, — восхищенно прошептала Злата так тихо, что кроме меня ее никто не услышал.

Мы проехали по набережной Москвы-реки. Я посмотрел на воду и удовлетворенно кивнул — здесь тоже все в порядке. Машина свернула на запад, следуя по широкой прямой улице. В некоторых окнах домов горел свет, создавая видимость жизни, но я твердо знал, что всех гражданских накануне вывезли на другой конец города.

— Успеете всех проверить? — пусть в моем вопросе и не прозвучало конкретики, Нечаев все понял.

— Как мы и ожидали, копии адаптировались и научились источать тепло, что усложняет их распознание. Но у нас получилось создать столько раствора, сколько нужно. Все уже на месте. Как только дадим сигнал — все завертится.

— А раствора точно хватит?

— С запасом, — уверенно кивнул Нечаев. — Распылим с драгунов, чтобы на всех попало. Твари взвоют так, что их союзники точно услышат.

— Теперь я вас понимаю, — доверительно сообщил мне Федор. — Тяжело, когда все вокруг говорят загадками, а тебе по рангу многое знать не положено.

— Скоро все узнаешь, — успокоил подчиненного Нечаев. — Как и остальные.

— Да я вот гадаю — а нужно ли мне это знать? — криво усмехнулся Федор, выезжая на мост через Москву-реку, за которым уже виднелась мрачная громада западного форпоста. Рядом с толстыми стенами даже в темноте угадывались силуэты замерших в молчаливом бдении драгунов.

— Хочешь или нет, а узнать придется, — пробормотал я, глядя сначала влево, а потом вправо, где виднелись и другие мосты, которых вскорости не станет. — А что Кутузов?

— Согласно нашему уговору — демонстративно вывел часть солдат из Москвы. — Нечаев поджал тонкие губы. — Затаятся. Будут ждать сигнала, как и остальные.

Я задумчиво кивнул. Дождь превратился в ливень и вовсю колотил по корпусу машины, стеклам и асфальту. На воде реки от тяжелых капель оставались пузыри — Аглая и ее ворожеи хорошо знали свое дело.

Машина замедлила ход, качнулась и остановилась у задних ворот форпоста.

— Приехали, — сообщил Федор. — Дальше служивые не пустят и… — он вдруг осекся, разглядев в свете фар то, что принял за солдат. — А это что, пугала что ли?

— Они самые, — я кивнул и вышел из машины, после чего подал руку Злате.

Нечаев тоже покинул автомобиль.

— Езжай обратно в особняк и доставь Дарью Сергеевну с горничной ко двору, — велел глава Тайной канцелярии.

— Будет сделано, — Федор с трудом оторвал взгляд от чучел солдат. — А вас когда забрать?

— Я сам уеду, когда буду уверен, что все готово, — ответил Нечаев. — Все. Жми.

Шофер кивнул, развернул машину и умчался прочь. Мы же втроем направились к чуть приоткрытым воротам, за которыми кипела работа — бойцы заканчивали последние приготовления. Скоро начнется первая фаза нашего с Петром плана.

Оказавшись между рядов безжизненных драгунов, я оглядел поврежденные боевые доспехи — большинство из них стояли на подпорках и не годились для боя. Управителей внутри не было. Но когда враг это поймет, то для него станет уже слишком поздно.