Понимая, что отвлекаю на себя львиную долю вражеского огня, я попятился на вершину холма, чтобы еще сильнее развернуть французские орудия. С занятой мною высоты хорошо просматривалось все поле боя. Бойцы Наполеона продолжали наступать и уже скоро должны были ворваться в редут. Скованные боем с полозами наши драгуны ничем не могли помочь другим бойцам. Если я полечу вперед, то смогу отбросить передовые части врага и…

…металлический лязг за спиной отвлек мое внимание.

Взбежав на самую вершину холма, я увидел на обратном склоне десятки французских драгунов. Пригибаясь к земле, они практически пробрались к нам в тыл. У каждого боевого доспеха на плече сидела ворожея. Они создавали туман настолько густой, что даже колоссы из абсолюта растворялись в нем практически без следа.

— Враг здесь! — что было силы крикнул я, обрушивая вниз упругие столпы черного пламени.

Мое предупреждение потонуло в гвалте боя. К счастью, спасенные мной стрелки обратили внимание, что воронёный драгун атакует что-то по ту сторону холма. Несколько человек отделились от строя и поспешили в тыл, где, видимо, находился командующий обороной редута.

Тем временем французские драгуны почти поднялись на холм. Как только они взберутся по крутому склону, все наши позиции будут для них как на ладони. И что-то подсказывало мне, раз иноземные управители решились на такой маневр, плевать они хотели на законы чести и негласный запрет на огонь по простым людям.

Несколько драгунов попробовали прикрыться щитами, но из-за этого им пришлось поднять левые руки. Мой огонь ударил в преграды и сбросил несколько врагов вниз. Кроме них в пламени исчезло и несколько ворожей.

Запоздало сообразив, что скрываться дальше не имеет смысла, французские драгуны рванулись вверх со всей возможной скоростью. Пространство вокруг меня наполнилось многоголосым гулом. Несколько выстрелов на ходу пронеслись мимо Чернобога. Один чиркнул по наплечнику, другой по касательной задел шлем. Кабину управителя тряхнуло, но серебристые обручи надежно фиксировали мое тело внутри.

Чернобог, который прежде испытывал исключительную ненависть лишь к полозам и их производным, от такой наглости воспылал праведным гневом. Причем в прямом смысле слова: внутри кабины температура поднялась так, что мою кожу обожгло, словно под жарким летним солнцем.

— Покажем сукам! — огрызнулся я, призывая печати перед обеими руками. Сейчас все зависит от меня — если не сдержу врага, тысячи солдат нашей армии погибнут…

Воронёный драгун взмыл к черным тучам. Почти слившись с грозовым небом, он обрушил на противников внизу всю свою мощь. Пламя взревело так, что на несколько мгновений перекрыло собой всю какофонию битвы.

Я стиснул зубы так, что, казалось, они сейчас лопнут. Пальцы свело судорогой. Их пронзила такая боль, словно я окунул руки в кипящее масло. В ноздри ударил запах собственной паленой плоти. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, которые вскоре заволокла багровая дымка ярости.

Струи черного огня сразили еще нескольких ворожей и разогнали созданный ими туман. Новые доспехи французских драгунов, только что сверкавшие во вспышках молний доспехи начали плавиться и стекать со своих владельцев.

Чернобог вспыхнул над полем боя черным солнцем, испепелявшим все вокруг себя. Даже сгустки энергии, которые выпускали в меня драгуны французов, без следа растворялись в охватившем проклятый боевой доспех сиянии. Я кричал от ярости и боли, а вместе со мной кричали и все те, кто когда-то погиб внутри панциря, выкованного из закаленного в крови порченых абсолюта.

Обескураженные случившимся французы замерли, и Чернобог упал на них с неба, как ястреб падает на добычу. Держа меч двумя руками, я рубил налево и направо. Каждый удар достигал цели и, если не убивал врага-управителя, то уничтожал его доспех. Чернобога окутывал плотный саван теней, из которого он то появлялся, чтобы провести неожиданную атаку, то бесследно исчезал, растворяясь во мраке.

Но даже мой неистовый напор не смог долго сдерживать превосходящие силы врага. Французы рассредоточились и продолжили подниматься по холму, слушая приказы, которые отдавал управитель в боевом доспехе с украшенным пышным плюмажем шлемом.

Он и стал моей целью!

Исчезнув в тени, Чернобог появился прямо перед вражеским командиром. Меч с клинком из черного пламени налетел на золотой щит, который треснул, не выдержав удара бешеной силы. Француз не растерялся и атаковал в ответ. Его узкий серебристый клинок устремился к моему шлему, но по пути налетел на вороненый наплечник и соскользнул в сторону, оставив на броне Чернобога глубокий рубец.

Сбоку на меня налетел второй драгун, но напоролся на меч и свалился вниз. Перед падением он умудрился вцепиться в гарду и едва не утянул меня за собой. Я выпустил оружие, но вместо того, чтобы призвать его вновь, обеими руками вцепился в шлем-кабину командира французов.

Из-за близости наших драгунов, вражеский управитель не смог воспользоваться своим оружием. Мы покатились вниз по склону, оставляя за собой глубокие борозды. Земля и небо закружились в стремительном хороводе, за которым последовал удар.