Несколько гигантских полозов пытались выбраться из земли, но их буквально заваливало ядрами и сгустками энергии. Императорские драгуны самоотверженно сдерживали натиск врага, выигрывая время для своих соратников.

Моему звену было велено остаться и продолжить прикрытие орудий. Чернобог, видя близость полозов, рвался в бой. Но приказ есть приказ. Мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы усмирить проклятый доспех.

Но тут в бой рванулись драгуны противника. Они презрели честь и память предков и атаковали наши позиции совместно с полозами. Или их все же смогли заменить копиями?

Этот вопрос пронесся в моем сознании со скоростью пули и столь же быстро оказался решен — копии или нет, теперь их ждет только смерть!

Согласно приказу мое звено осталось на позиции, но враг сам пришел к нам. Теперь мне было совсем не до наблюдения за ходом Бородинской битвы. Я стал ее частью.

Клинок из черного пламени зашипел свой ужасающий гимн войны и одни движением рассек ближайшего легкого драгуна от макушки до пояса. Шлем-кабина распался пополам вместе с троном и сидящим на нем управителем. Последующий залп энергии Чернобога прожег огромную дыру в новом враге, и французский боевой доспех свалился за землю, опрокинув товарища, которого тут же добил боец моего звена.

Казалось, французам не было конца. Одна их волна сменялась натиском полозов, затем вновь шли драгуны. Отбив очередную атаку противника, мы вновь вскинули щиты, защищая артиллерию.

И все повторилось вновь.

Жернова войны яростно завращались, перемалывая человеческие жизни. Они крутились секунды, минуты и часы, то замедляясь, то ускоряясь с новой безудержной силой. Происходящее смешалось для меня в сплошную череду атак и отступлений, в которых радость минутных побед сменялась горечью утраты.

Отдаленный курган, с которого наши прикрывали укрепления на юге, оказался захвачен врагом. Следом изможденные защитники укреплений отступили, и французы взяли и этот рубеж нашей обороны.

Наступил критический момент сражения.

И Кутузов отдал тот самый приказ, о котором говорил мне. Прозвучал условный сигнал боевых рожков, и кавалерия Уварова вместе с казаками Платова рванулись вперед. Они перешли реку Колочу в районе небольшой деревеньки, после чего авангард ударил по французам в районе переправы через другую реку.

Наперерез несущимся во весь опор кавалеристам Уварова устремились подземные бугры. Но мое звено было уже на месте.

— Бей! — скомандовал я, и одиннадцать сгустков энергии врезались в землю прямо на пути полозов.

Твари вырвались на поверхность и начался бой. Разминувшиеся со смертью казаки переправились севернее и ударили французам в тыл, вынуждая менять позиции. Объединившись, бойцы Уварова и Платова ураганом пронеслись по строю врага, сея смерть и панику. Противник, который планировал прорываться к батарее Раевского, дрогнул и попятился.

Мое звено сковало боем оставшихся полозов, позволяя всадникам уйти. Два драгуна получили повреждения, еще два с трудом стояли на ногах. Как только обычные солдаты оказались в безопасности, я отдал новый приказ:

— Отходим на позиции!

Драгуны подчинились, я же остался прикрывать их отход. К этому времени с большинством полозов было покончено. Но твари появлялись то тут, то там, чтобы жадно пожрать оставшиеся на земле тела людей и лошадей. Моя тень растеклась по округе, бурля, словно кипящая смола. Она сожгла все, до чего смогла достать. На несколько мгновений визг полозов перекрыл грохот пушек. Едва с тварями было покончено, я тоже отступил, напоследок обрушив пару мостов, чтобы французы не могли оперативно пересечь реки.

Когда мы вернулись к батарее Раевского, на насыпи вовсю кипел бой с извергами. Если бы не отчаянный рейд кавалерии, вместе с прихвостнями полозов здесь стояли бы еще и французы. Тогда наши изможденные солдаты погибли бы на месте. Но сейчас они смогли отступить.

Командиры приказали им оставить позиции, введя в бой резервы. Солдаты отважно шли на помощь сослуживцам, невзирая на шквальный огонь со стороны противника. Оставленные пушечными ядрами бреши тут же скрывал вновь сомкнувшийся строй, и бойцы продолжали путь.

Мое звено бегло обстреляло извергов, после чего подключилось к основной массе драгунов в бою с полозами. Наш командующий приказал во что бы то ни стало уничтожить змеев, чем мы и занялись. Ведь из всей армии Российской империи лишь драгуны могли противостоять гигантским пришельцам.

Как только цели Чернобога и полководцев совпали, я больше не сдерживал его гнев. Мы носились по полю боя черным вихрем смерти и абсолюта, разя налево и направо. От высвобожденной силы проклятого драгуна у меня звенело в ушах, а появившийся на лице злобный оскал отказывался спадать до тех пор, пока вокруг не оказалось ни одной живой твари.