— Чего мне бояться-то? — безразлично пожал плечами боец. — Чай одно дело делаем, да и совет я от чистого сердца даю. А боятся пусть мусье лягушатники, ведь не в свое болото сунулись, а на нашу Родину. В скорости вы станете их на своем черном драгуне громить, а мы с братцами подсобим, чем сможем.

— Уверен в победе?

— А как же иначе-то? — немного смутившись, солдат вдруг протянул мне кривую самокрутку. — Будете?

— Не откажусь, — я взял сигарету и прикурил от солдатской спички. Не курил я давно, бросил еще в молодости, но сейчас отчего-то захотелось. — Благодарю.

— Рад стараться! — хмурое лицо солдата озарила добродушная улыбка. — Не каждый день графы моими цыбарками не брезгуют.

Я усмехнулся, сделал затяжку и едва не закашлялся:

— Крепкие…

— А коли не крепкие, то зачем смолить? — хмыкнул солдат, а потом вдруг спросил. — А чего вы, Ваша светлость, в победе сомневаетесь?

Я не стал говорить мужчине, что французов-то мы точно одолеем, проверено историей, но вот сладим ли с Великим Полозом? Вопрос.

Солдат же растолковал мое молчание по-своему.

— Не переживайте, Ваша светлость, — доверительно произнес он. — Вы молодой совсем, а я вот уже навоевался на две жизни вперед. Послушаете совет от старика?

— Почему нет? Давай.

— Дело все в том, что не нужно думать — победим, али нет. Нужно свое дело делать. Пусть мы с вами роду разного, но оба солдаты. Оба клялись Родину защищать. Дык и давайте защищать, а там уже будь, что будет. Главное — свой долг Отчизне отдать, а там и помирать не страшно.

Мужчина замолчал, многозначительно посмотрел на небо и снова закурил. Повисшая тишина, нарушаемая воем ветра и шумом дождя продлилась довольно долго, прежде чем я не нарушил ее.

— Как звать-то тебя, отец?

Солдат мигом подобрался, встал и выпятил грудь:

— Афанасии Андреев, — отрапортовал он. — Артиллерист первой западной армии.

— Хороший ты мужик, Афанасий, — просто сказал я и похлопал солдата по плечу. — Правильный.

— Рад стараться! — еще сильнее смутившись, мужчина немного растерялся.

Я оставил его курить в одиночестве и пошел к шатру управителей. Небо уже начинало потихоньку светлеть, так что лагерь армии Российской империи наполнялся новыми звуками и шумом.

У входа в шатер меня встретил адъютант Кутузова Алексей Кожухов. Выглядел он опрятно и аккуратно, словно собирался не на войну, а на парад. Вероятно, к такому его обязывала должность.

— Доброе утро, граф, — вытянулся Кожухов. — Светлейший князь желает видеть вас.

— Доброе, — эхом отозвался я. — Конечно, веди.

Мы прошли через лагерь и вошли в шатер полководца. Кутузов, усталый и немного осунувшийся, низко склонился над картами. В этот раз он был в одиночестве и сразу заметил, что я вошел.

— Михаил, — кивнул Кутузов.

— Князь, — я склонил голову в приветствии. Конечно, полководца следовало приветствовать иначе, но формально я не являлся военнослужащим, поэтому решил ограничиться более гражданским приветствием.

— Ты хотел поговорить со мной. — Сразу же напомнил Кутузов. — Начинай.

— После этого боя мы должны отступить к Москве, — я тоже решил не тянуть время и перешел сразу к сути.

— И почему же? — полководец тяжело поглядел на меня.

— Полозы, — просто ответил я. — Надеюсь, вы смогли убедиться, что они с французами действуют заодно.

— Но не все французы об этом знают, — князь нахмурился. — Часть взятых нами в плен оказались извергами, часть копиями, но попадались и люди. Появление полозов обескуражило их не меньше нашего.

— Люди в рядах армии французов — лишь дело времени. Вскоре их всех заменят. Оставят разве что управителей драгунов, если твари, конечно, еще не придумали, как создавать наши копии.

— Я пришел к такому же выводу, — кивнул Кутузов. — Но все еще не понимаю, почему нас следует отступать в Москву. Это наш последний оплот. Хотя есть у меня одна идея… — полководец осекся, испытывающе посмотрел на меня, но потом тряхнул головой и спросил. — Почему следует отступить?

— Не могу сказать.

— Что?! — тяжелый кулак Кутузова опустился на стол с такой силой и грохотом, что в шатер даже заглянул встревоженный Кожухов, но полководец резким жестом отослал того прочь. — Как вас понимать, граф? — единственный уцелевший глаз князя впился в меня.

— Я прошу вас довериться мне, Михаил Илларионович, — в сердцах выпалил я. — Поверьте, от вашего решения…

— Моего? — полководец вскинул бровь. — Наш Император поручил мне отбросить французов, а не отступать.